Путеводитель по «Дивному новому миру» и вокруг полностью

В «Заметке о евгенике» Хаксли, под влиянием популярной риторики «вырождения», как будто предав забвению собственные возражения двухлетней давности, упрямо твердит об опасности для демократии со стороны – кого бы вы думали? – тех, кто рождены умственно неполноценными, ибо их количество, по его мнению, вскоре превзойдет число «сильных, умных и активных». Какова же, на его взгляд, основная причина «вырождения»? Оказывается, в различных показателях рождаемости в этих условных группах населения. В самом деле, с одной стороны, физически и умственно неполноценным предоставлена возможность размножаться, так как этому способствуют благоприятные санитарно-гигиенические условия и процветающий в общественной жизни гуманизм. С другой стороны, представители высших социальных и профессиональных слоев населения не склонны воспроизводить себе подобных в таких же количествах, как и люди «без определенных занятий». Более того, поднявшись из низов в верхи, эти последние

Писателю представлялся столь же неоспоримым тот факт, что вырождающееся население одной страны не сможет противостоять евгенически благополучной стране-сопернице. Таким образом, евгенический дискурс постепенно перешел в план геополитики, а в следующем абзаце статьи – и вовсе в план расистской демагогии: «Белые расы окажутся во власти цветных рас, а высшие белые люди окажутся во власти низших белых»[234].

В «Заметке о евгенике» обсуждаются различные евгенические проекты тех лет. Хаксли сравнивает идеи известного неодарвиниста Дж. Б. С. Холдена (1892–1964), своего приятеля и в дальнейшем создателя синтетической теории эволюции, с идеями двух родственников Чарльза Дарвина – Эразмуса и Леонарда[235]. Наиболее интересен отклик Хаксли на книгу «Необходимость евгенической реформы» (The Need for Eugenic Reform) Леонарда Дарвина, сына Чарльза Дарвина, с 1912 г. президента, а затем вице-президента Британского евгенического общества[236]. Труд Л. Дарвина был опубликован в 1926 г. Его автор, прежде всего, отмечает тот факт, что четкое представление о «евгенической норме» пока не выработано, указывая, вместе с тем, на доказательства явной корреляции между «евгеническим уровнем человека», т. е. его физическими и интеллектуальными показателями, с одной стороны, и его способностью зарабатывать деньги, с другой. Олдос Хаксли, не подвергая ни малейшему сомнению справедливость такой концепции, соглашается с тем, что это важное качество и что государству следовало бы материально поддерживать «евгенически перспективных» граждан. Судя по всему, писатель имел в виду, что государству следует субсидировать тех, кто в дальнейшем прекрасно обойдется без государственного финансирования. Данная идея со всей очевидностью противоречит гуманистической и либеральной установкам. Таким образом, нам приходится признать, что во второй половине 1920-х г. Хаксли придерживался крайне консервативной точки зрения на вопросы демографии, на национальный вопрос и на права человека. Увлекшись фантазиями на тему социального строительства, писатель, подобно многим интеллектуалам той поры, мало задумывался над тем, как воплощение подобных социальных проектов отразится не только на массах и народах, но и на отдельно взятом «маленьком человеке».

По всей видимости, тогда писатель, подобно большинству мыслителей, общественных деятелей и ученых, не задумывался о безнравственности идеи и практики стерилизации неудачников и олигофренов. Как ни странно, не смущала Хаксли и неподтвержденность гипотезы о наследовании таких черт характера, как целеустремленность и честолюбие. Единственное, что волновало его тогда – так это последствия такой евгенической политики.

Ил. 13. Джулиан и Олдос Хаксли