– А я не видела барбер-шопа и велопарковки, – сказала, подходя, Лиза. – А серым это здание было до… Ой, с тобой все в порядке?
– Ты будешь кофе? – чужим голосом спросил я.
Она посмотрела на меня с тревогой.
– Возьми мне капучино.
Я поднялся на ноги, прошагал через площадь. Зашел в кофейню.
– Двойной эспрессо и капучино, пожалуйста.
– Сахар, сироп?
– Не надо. Скажите, давно вы здесь?
– Уже год. Открылись сразу после ремонта… Ваш кофе!
Я расплатился, забрал стаканчики и вышел. Лиза ждала меня за столиком.
– Я не понимаю, – сказал я. – Я знаю, что ты права. Это здание желтое, четырехэтажное, и этот кофе тоже не плод фантазии. Но я знаю, что полчаса назад все было совсем иначе. То есть я увидел эти детали просто потому, что ты мне сказала. Чего мы еще не видим? А? Ведь наверняка есть что-то, чего не видишь ни ты, ни я, но увидит кто-то третий…
– Коля! – вдруг закричала Лиза.
Я дернулся от неожиданности. К нам подошел официант.
– Коля, будьте так любезны, опишите нам это здание! – попросила его Лиза.
Коля – совсем юный тощий парень с взъерошенной шевелюрой и испуганным взглядом – мрачно посмотрел на нее, видимо, гадая, не шутка ли это.
– Коля, – Лиза тепло улыбнулась ему, – ну пожалуйста! Может быть, какая-нибудь деталь, что-то интересное, что-то, скрытое от чужих глаз, но вы-то тут работаете…
– Эм, – голос Коли от волнения сорвался, – здание как здание… Недавно отремонтированное… Хотя вон видите, окно второе слева на третьем этаже – там уже декор отвалился… Вот вам и новый ремонт. И шарики – это позавчера у нас свадьбу отмечали. Шарики за провода зацепились…
Мы с Лизой вгляделись и увидели и сколы на лепнине там, куда показывал парнишка, и шарики на проводах.
– Извините, мне работать надо, – смущенно пробормотал Коля и исчез.
– Ты его знаешь? – спросил я. – Почему Коля?
– У него на бейджике написано имя, – рассмеялась Лиза.
Я сжал зубы. Я не видел на парне никакого бейджика.
Домой я шел медленно. Я подолгу стоял у каждого знакомого здания, пристально всматриваясь, разглядывая каждый камень, каждую вывеску, каждую незначительную деталь. Я узнал, что в соседнем со мной доме расположена симпатичная пекарня, где продаются воздушные булочки с корицей, а через дорогу – музей истории мобильной техники. Я заходил в такие знакомые, но незнакомые места, узнавал и не узнавал работавших там людей, и голова у меня шла кругом. Я изучил свою квартиру и даже там обнаружил какие-то удивительные детали, которые были от меня спрятаны. Наконец вечером я рухнул на кровать (с кованой спинкой), накрылся одеялом (салатового цвета, с геометрическим узором) и долго ворочался, разглядывая потолок (с паутиной по углам).
Когда зазвенел будильник, я понял, что все-таки уснул. Состояние было как после хорошей попойки, – я никак не мог сообразить, чем занимался вчера весь день. Кажется, виделся с Лизой, но почти ничего не помнил, и это было странно: Лиза мне нравилась. Обычно я не забываю так быстро подробности своих свиданий с девушками.
Я сварил кофе, прошлепал босиком в комнату и сел работать. Лиза позвонила где-то через час.
– Привет, – сказала она. – Скажи мне, ты что-нибудь помнишь?
Мне стало неловко. Что я сделал? Что я сказал? Я мучительно пытался вспомнить, что же произошло вчера между нами, что я, по ее мнению, должен бы помнить.
– Я… – промычал я. – Извини, я…
Ну а что я мог сказать? Оставалось надеяться, что я не вел себя совсем уж по-свински.
– Значит, не помнишь, – сказала она. – Это нормально. У тебя же остались аудио?
Какие аудио?
Я судорожно принялся копаться в файлах. Через пять минут я все вспомнил. Я недоумевал, как я мог забыть. Но какая-то часть меня досадовала – в декорациях, в этой иллюзии контроля и понимания было спокойно, как в старой рубашке и разношенных джинсах.
– Спасибо за напоминание, – сказал я. – Я перед тобой в долгу.
– Я сама постоянно забываю, – пожаловалась она. – Я подумала, что ты не хотел бы забывать.
– Да, это так, – сказал я. Подумав, уточнил:
– А, и… я себя хорошо вчера вел?
– Лучше не бывает! – рассмеялась она.
Положив трубку, я открыл поисковик и вбил в него запрос: «фильтрация восприятия». Я был почти уверен, что это ни к чему не приведет. Не может же, в самом деле, существовать такая невероятная штука, которая прячет от моего сознания куски реальности…
Оказалось, может.
Штука называлась «фильтр Оккама». Возникла с полвека назад, когда волна информатизации накрыла человечество с головой, и оно едва не захлебнулось. Тогда корпорация «Нетворк Поссибилитиc», занимавшаяся сетевыми взаимодействиями, объединилась с «Психософтом», и эта коллаборация разработала уникальную новинку: бионическую надстройку, фильтрующую восприятие. Поначалу фильтр ставили по желанию, после – обязательно при отсутствии медицинских противопоказаний, а последние поколения фильтров уже не требовали установки: фильтр научился воспроизводиться самостоятельно, используя ресурсы организма.
