Путеводная звезда полностью

«В наше время, – читал я, – очень мало людей догадываются о фильтрах, а те, кто догадывается, – довольно быстро забывают. Причина – собственно фильтры. Слишком немногих по-настоящему заботит влияние фильтра на восприятие».

Оказалось, что существуют даже организации, пытающиеся протестовать против фильтров. Я прочитал леденящие душу истории про операции по извлечению фильтра из организма (как правило, приводящие к тяжелой инвалидности), сводки с митингов протеста и обсуждения проблемы с иностранными единомышленниками на форумах. Но в целом вся эта возня была не более чем рябь на поверхности воды – глубочайшего океана то ли человеческого невежества, то ли безразличия.

Разобравшись с историей вопроса и новостной повесткой, я принялся копать научную часть. Раз уж эта штука есть во мне и избавиться от нее невозможно, надо изучить ее в подробностях. Интернет вывалил на меня целый ворох статей. Я открыл первую попавшуюся, с пометкой «Фильтр Оккама. Техническая документация».

«Фильтры Оккама существуют не сами по себе, но образуют сеть, на протоколы взаимодействия которой имеется ограниченное влияние … … настройки се…. инфор…ия хран. ся….. ен… е…»

Что?

Текст на моих глазах подернулся дымкой, будто бы расслоился, и я видел отчетливо только верхний слой:

Я удивленно перечитал стихи. Потом перелистнул страницу – на пустом листе было несколько стихотворных строк. Следующая страница – то же самое.

Я закрыл глаза. «Это все фильтр, – сказал я себе. – Он прячет от тебя то, что тебе не интересно и не нужно. Сейчас ты соберешься и увидишь техническую документацию. Не стихи. Документацию!»

Открыв глаза, я увидел, что ничего не изменилось. Я по-прежнему видел стихи.

– Ладно, – сказал я фильтру. – Попробуем тебя обмануть.

Я внимательно изучил расположение оставшихся букв. Буквы строчные и прописные чередовались, промежутки между ними были неравными. Мне показалось, что, напрягая зрение, я могу даже различить очертания букв в промежутках, – они виделись очень мутно, словно сквозь толщу воды. Значит, я по-прежнему воспринимал какую-то часть текста.

Заметив, сколько места занимает каждая из букв, я записал: «И – 8 букв, пробел – БЫ (начало слова) – 6 букв – пробел – 5 букв – Л и т. д.».

Оттолкнувшись от «бы» в начале слова, я, покрутив так и эдак, решил, что это было слово «быстрый». Точнее (я напряг зрение), «быстрого».

Мной овладел азарт, и я с двойным усердием бросился на первую прописную «И»…

Через полчаса, взвинченный и взмокший, но довольный собой, я, наконец, прочитал первую строчку:

«Интерфейс БЫстрого межфиЛьтрового взаИМодействия определяется набором СВязЕй между фильТрами».

Я сходил на кухню, сварил кофе, вернулся и снова принялся за работу:

«Императив УреЗаНия нАЛИчествующего кОНтента фИльтрами: снижаТЬ объем спаМА и непроизВОльный трафиК для повышения уРовня сетевых услУГ. (Используется при неУхудШении возможности воспоЛненИя непротиворечивой картины реальности.) Итоговый КОнсенсус о неприГоДности дАнных ВОЗникает по соВЕЩАтеЛьной реакциИ носиТЕля, КоТОрый либо СогЛашается с избЫточностью информации, либо не вмеШивАется в процесс бЛокировки этИХ данных, – при этом доступ к данным приостанавливается. ТолЬко МАскирование данных их оБЫчными анаЛогАми не ВОспрещено Как не пРедполагающее УГроз для носителя. Информация – аналог оТключЕнной – не дОСТАВляется, пока нет сигнАЛа сменИть СтилЬ реакции».

Я прочитал последнюю строчку и оторопел – стихи пропали. Я видел документацию в том виде, в котором, надеюсь, она и существовала в объективной реальности. Правда, некоторые буквы были словно подсвечены. Сердце мое упало. Приглядевшись, я прочитал:

«Амбивалентность. Через час».