— Хосп. От кого ж еще, — пробурчал мужчина. Он не шептал, но голос его был лишен всякой звонкости. — Раньше ты не видел. — Он, видимо, хотел сказать «тебя не видел»: на Део троглодит говорил не очень складно, но, впрочем, вполне понятно. — Дурум, — твердо произнес он.
— Вот он. — Юноша передал троглодиту сверток. Тот взвесил его в руках и вздохнул.
— Один человек, много дурум. Далеко путь?
— Ташмор.
— Ташмор… — задумчиво повторил собеседник.
— Это через море, молк, вы же, наверное, и не видели моря…
— Это ты не видел моря! — неожиданно вскинулся троглодит, глаза его сверкнули, как осколки обсидиана, он поджал губы и гневно смотрел на гостя, тяжело дыша.
— Так… вы знаете, куда мне надо.
— Знаете. Я знаю, мы идем, но ход еще с вода. Придется идти через… — он замешкался, вспоминая слово, — Там, где живут. Поселение.
— Это плохо?
— Они… злые, хоть и слабые.
— Меня там будут не рады видеть?
— Да, таких, как тебя, не любят, таких, как меня, – тоже, — коряво, однако довольно понятно ответил троглодит и прикрыл глаза, уговаривая себя начать тяжелое, но необходимое дело. — Много дурум — хорошо, мой раскололся. — С глаголами он совсем не ошибался. — Возьми вещи. Потом дам сокровище. Скажу – спрячь. — Он протянул Ганнону свою сумку и показал бутыль. — Те, кто сверху, говорят, что это делают люди как ты, скрытный. — Мужчина потер лицо рукой, видимо, намекая на темный цвет кожи пришельца с поверхности.
Ганнон осмотрел стеклянный фонарь: очень светлое стекло, лишь слегка мутное. И правда работа неардо, низ был бережно замотан чем-то мягким, ручка сделана на совесть. Сумка оказалась неожиданно тяжелой, но спорить с проводником сейчас было бы глупо. Факел как раз догорел, и пляшущий рыжий свет сменился более тусклым, но ровным сиянием странной жидкости. Проводник бодро пошел вперед, ловко преодолевая неровности и обходя ямы. Гость с поверхности старался идти за ним след в след и поплатился: глядя на ноги своего спутника, он приложился головой о сталактит, в глазах сверкнули искры. Оглянувшись на звук, троглодит вжал голову в плечи. Следуя этому немому совету, Ганнон пригнулся совсем как подземники из отряда Роннака.
Забравшись в узкий лаз, что был на высоте человеческого роста, они проползли несколько десятков шагов. Зеленые отсветы на стенах создавали впечатление движения через мистический портал. Поверхность была неровной, и юноша несколько раз сильно ударил колени. Тоннель постепенно сужался, Ганнон все чаще цеплял его стены плечами, но, слава богам, вскоре показался выход. Добравшись до конца прохода, проводник оставил лампу и спрыгнул, а Ганнон подполз к краю и посмотрел вниз: выход оказался еще выше, чем вход. Его длинной руки едва хватило, чтобы протянуть троглодиту фонарь, после чего юноша аккуратно сполз на животе как можно ниже и спрыгнул на каменную поверхность.
— Идем через лес, — скомандовал подземный житель и указал рукой на поле, усеянное сталагмитами, каждый толщиной не меньше руки и высотой с двух человек. Ганнон сомневался, что его спутник когда-либо видел лес, но решил не спрашивать. Некоторые «деревья» разделяло несколько шагов, другие – лишь толщина ладони. Троглодит петлял между ними, иногда пропуская широкий проход и ведя их извилистым маршрутом, где приходилось с трудом протискиваться между камнями. Дойдя до пары особенно внушительных каменных столпов, проводник остановился и поднял руку. — Мы пришли близко, спрячь сокровище в сумка.
— Нам еще далеко идти? — не удержался от вопроса Ганнон, тщетно всматриваясь в большую каверну, — ничего не было видно.
— Нет, до свет. — Троглодит указал пальцем чуть вверх и, вглядевшись, Ганнон различил синие точки впереди, слабо поблескивавшие, как звезды над горизонтом. — Не до оранжевый, то есть не далеко.
Поверхность пещеры уходила вниз, представляя собой широкую – почти плоскую – чашу. Спустившись ниже, Ганнон услышал под ногами плеск воды. Глубины едва хватало, чтобы погрузить носки сапог, но его проводник вновь начал петлять на пути к поселению, что лежало перед ними. Отсюда стало возможным различить, что только часть синих огоньков светила со свода пещеры, остальные сновали по земле.
Слева послышался шум весел: едва различимая в слабом голубом свечении лодка заторопилась домой. Троглодит не зря вел их долгим путем, раз где-то глубины хватало и для плавания. Лодочка скользила в сторону широкого сухого участка, где темнели жилища и сновали бледные жители с голубыми огоньками в руках.
— Теперь не обойти. — Подземный житель проводил лодку взглядом. — Можем идти прямо поселение. Одинаково, — сказал он, но продолжил время от времени резко сворачивать и менять направление. Для незнакомого со здешними тропами человека было бы совершенно незаметно, что подземный сменил маршрут. Когда они вышли на прямую дорогу, он добавил: — Не отдавай мне сумка. Не бойся, тебе и твои вещи трогать нельзя.
— А тебя можно? — спросил Ганнон, опасаясь, что останется здесь один.
— Меня тоже нельзя. Но мне можно брать твой вещи, а они можно – вещи у меня.
