«Эрик С. Файер
Эрик Ф. Скай
Джон Г. Айер
Г. Джон Хелпфилд
Файер и Айер
Патенты и торговые знаки
Телекс 715271
Робер Г. Файер
1901–1973
Авиапочта
Уважаемые господа:
В своем решении Экзаменер отклоняет 1-й пункт как слишком широкий и основанный на неясном описании. Мы полагаем, что Экзаменер желал бы несколько сузить пределы притязаний Апликанта (т. е. заявителя), ограничив их той областью, которая оговорена во 2-м абзаце 1-й страницы описания. Неясности описания связаны, видимо, с терминологией. Мы постараемся снять эти возражения самостоятельно.
Просим Вас представить подробный анализ всех трех патентов, противопоставленных Экзаменером, обращая особенное внимание на основные отличительные признаки заявки Апликанта. Основываясь на Вашем ответе, мы могли бы составить аргументированный ответ с тем, чтобы снять остальные возражения. По нашему мнению, патенты А и В описывают совершенно иные процессы, чем тот, который описан у Апликанта. Патент С также не имеет к нему прямого отношения.
Пребываем в ожидании Ваших дальнейших инструкций.
По поручению фирмы Эрик Хэйден».
Если засохшую хлебную корку намазать маслом, она не покажется столь жесткой. С одной стороны — Крузо, с другой — Эрик Хэйден. Совсем другое дело. Вроде даже и существо меняется. А казалось бы — только форма. Так ведь бывает: форма оборачивается существом, а существо — формой.
Если бы мне пришлось отвечать непосредственно мистеру Крузо, я бы, конечно, указал ему на то, что в таком тоне не начинают знакомство. Я бы, пожалуй, даже заметил вскользь о вреде алкоголизма и о расстройстве умственной деятельности, какое он неизбежно вызывает. Потому что трезвый человек вряд ли найдет сходство между патентами А, В, С, с одной стороны, и нашей заявкой — с другой. Я бы также написал Экзаменеру Крузо, что бить незнакомого человека по пунктам, как бьют по физиономии, не только невежливо, но и рискованно. Ну, и так далее.
Поблагодарим всевышнего, Крузо, что мне предстоит отвечать Эрику Хэйдену. Мне ничего не остается, как прикинуться дурачком. Прилежным Апликантом, дающим подробный сопоставительный анализ.
И вот я пишу, что в патенте А в качестве ДОРЕМИ используют СОЛЬДОСОЛЬ. Тогда как наше изобретение
НЕ ПРЕДУСМАТРИВАЕТ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ДОРЕМИ.
А сольдосоль в нашей заявке
ИСПОЛЬЗОВАНО БЫТЬ НЕ МОЖЕТ.
Затем я пишу, что в патенте В идет речь о танке, а в нашей заявке — о зáмке, о парке, о цветах и деревьях.
Что касается патента С, пишу я, то этот патент ни в отдельности, ни в сочетании с А, ни в сочетании с В не дает ничего, на нашу заявку похожего. Точно так, пишу я, как если просочетать танк с тараканом, то от такого сочетания получится только раздавленный таракан —
И НИЧЕГО БОЛЬШЕ.
На подоконнике, в холодных лучах осеннего солнца, стоит колба с вечнозелеными тополиными ветками, куда я тоже доливаю воду и иногда меняю ее. Так что мы с Ясным можем с полным правом считать, что у нас на двоих имеется одно дерево, которое, как известно, должен вырастить за свою жизнь каждый.
Это дерево или даже деревья, поскольку речь идет о нескольких ветках, должны нас пережить, и вырасти они должны на той же земле. И молодая поросль взойти там же. И так далее. Во всем этом есть великий смысл. И даже, если угодно, цель. И даже счастье, если эти, в общем-то разные, понятия можно было бы совместить в одном.
Не исключено, что к такого рода мыслям меня подтолкнуло письмо мистера Крузо. Не исключено, хотя конечно же не оно является их источником. Но когда вас обижают, а вы не имеете возможности дать сдачи, вам хочется прижаться к матери, жене, обнять своего ребенка. Все это, в общем-то, естественные желания.
