На месте месье Жуваля я ответил бы себе, вчерашнему, так же, как ответил мне он. Но дело в том, что я никогда не окажусь на месте месье Жуваля, а он, боюсь, никогда не окажется на моем. Ведь не смог же он заразиться теми чувствами, какие я испытал полгода назад, когда понял, почему расходятся кривые на перфоленте.
НЕУЖЕЛИ ОН НИЧЕГО НЕ ПОНЯЛ?
Пленник системы — какой-нибудь сольресоль, бедняга Жуваль пишет письма в мое далекое прошлое, даже не догадываясь об этом. И я отвечаю ему из далекого, доисторического прошлого, находясь в настоящем. В этом смысле месье Жуваль как бы моложе меня, поскольку до него еще не дошел свет, который освещает нашу лабораторную комнату. Хотя, может статься, он гораздо дряхлее меня и ближе к тому, что принято называть печальным концом. Так работает эта странная машина времени, похожая одновременно на детский заводной паровозик, бегающий по кольцу, и на полет бумеранга.
В ответ на мое последнее письмо месье Жуваль сообщил, что патентное ведомство Франции вынесло решение о выдаче патента.
В институтском коридоре я сталкиваюсь с профессором Липышевым. Нос к носу. Откуда-то он прослышал, что французы согласны выдать патент.
— Поздравляю, — трясет мне руку профессор. — Я ведь был первым, кто заметил вашу работу. Заметил и поддержал. Кажется, даже отзыв давал?
В момент рукопожатия из-за поворота выскакивает вездесущий Петров и чуть не сшибает профессора с ног.
— С чем поздравляете? — спрашивает Петров, лихо затормозив.
— С патентом, — отвечает профессор.
— А, — говорит Петров, — и вы уже знаете! Между прочим, я узнал первый. Узнал и доложил в дирекцию. С вас причитается, — говорит Петров, заговорщически подмигивая. — Прекрасная заявка. Лично у меня никогда не возникало сомнений. Поздравляю, — трясет мне руку Петров. — Поздравляю от души.
— Спасибо, — говорю.
Весь я какой-то ватный, бесчувственный. В общем-то мне все равно, что говорит Петров сейчас, что скажет завтра. От его слов в этом мире ничего не меняется. Ничего, кроме того, что мы чуть быстрее изнашиваемся, стареем, деструктируем.
ПЕРВОЕ РЕШЕНИЕ ПАТЕНТНОГО ВЕДОМСТВА США:
«Пункт 1 отклоняется как слишком широкий и основанный на неясном описании.
Пункты 1–4 отклоняются как противоречащие конституции США.
Пункты 1, 2 отклоняются как предвосхищенные патентами А, В, С.
Пункты 3, 4 отклоняются как предвосхищенные патентами А и В, взятыми в отдельности или в сочетании с патентом С».
И все. Ни здравствуй тебе, ни до свидания. Анонимный машинописный текст. Только в конце решения корявым детским почерком ЭКСПЕРТА (Экзаменера) даны ссылки на соответствующие патенты и фамилия самого Экзаменера — то ли Крузо, то ли Краузе.
А теперь по существу. Текст заявки — все тот же. Те же зáмок, парк, луг, цветы и деревья. Те же доводы, свидетельства, доказательства. Патенты А и В не имеют никакого отношения к нашей заявке. Патент С — тем более. Это очевидно не только для меня, для патентоведши Валентины Валентиновны и патентоведа Валентина Валентиновича. Это кажется очевидным также безупречно вежливому Эрику Хэйдену — представителю посреднической фирмы, защищающей наши интересы. Всю переписку мы будем осуществлять через мистера Хэйдена. Письмо мистера Хэйдена прилагается.
