Воспоминания о родственниках не отвлекли, однако, перевозчика от его основного дела, и, сообразив, что у него хотят отобрать пассажира, он закрыл один глаз, чтобы собеседнику стало ясно, что он подмигивает:
— Ничего, своего пассажира я сам довезу.
— Я в этом не сомневаюсь, Харон Эребович. — Профессор опять улыбнулся, да так, что на Стиксе поднялись волны. — Но дело в том, что я отвезу его на противоположную сторону.
— Это, что ли, обратно? Да ты что! Такое на нашей речке не водится.
— Харон Эребович, — сказал Анатолий Петрович Зильбер, — знаете ли вы, что такое клиническая смерть?
— Какая смерть?
— Клиническая.
Харон пожал плечами:
— Всякие смерти знаю: и от ножа, и от огня, и от воды… А этой… клинической… этой я не знаю…
Он хотел плыть дальше, но Зильбер зацепил его лодку багром…
На реке начинался шторм: Зильбер улыбался.
— А кто разрешил? Плутон разрешил? — уцепился Харон за авторитет, потому что больше ему не за что было уцепиться.
— Клиническая смерть входит в компетенцию не Плутона Кроновича, а Эскулапа Аполлоновича…
— И он, этот Аполлонович, сказал, что нужно везти обратно?
— Нужно, Харон Эребович. И как можно скорей.
Волны стихли, перестали идти по реке круги, и Харон понял, что собеседник не шутит.
— А можно, я сам его назад отвезу? У меня еще никогда не было обратного пассажира… Все порожняком да порожняком…
— Ладно, — кивнул Зильбер. — Только я поплыву вперед: буду показывать дорогу.
— Это мне-то показывать дорогу? Да я этих пассажиров знаешь сколько перевозил?
— Много. Но вы их возили туда, а теперь их нужно везти обратно. А между жизнью и смертью туда и обратно дороги разные…
Разные дороги… В этом-то вся беда. В этом-то вся трудность работы реаниматолога, перевозчика на реке смерти — не в ту, что Харон, а в обратную сторону…
Мы сидим в ординаторской. У нас обед. Сегодня нас кормит Галина Семеновна Сильвестрова — врач, главный архивариус и ученый секретарь КАРОАР. А сегодня она к тому же и повар (кстати, хороший повар: это я могу подтвердить как гость, которому приготовленный ею будничный обед показался поистине праздничным). Завтра поваром будет Борис Емельянович Шунько, врач и главный электронщик отделения, послезавтра — Елена Васильевна Трухан, врач, биохимик, а также министр увеселений и искусств. Каждый врач в отделении, кроме своей основной, серьезной, профессии имеет дополнительную, несерьезную, но крайне необходимую коллективу. Впрочем, несерьезность этой дополнительной профессии чисто внешняя, она лишь в шутливых названиях — директор, министр, — но выполняется она всерьез и требует много сил и энергии. Юлия Ивановна Быстрицкая директор библиотеки отделения, хранитель библиографической картотеки. Илья Григорьевич Хейфец — главный переводчик отделения (английский, французский, немецкий). Михаил Георгиевич Фулиди — главный художник отделения. Эдуард Эдуардович Белковский — главный фотограф и музыкант… В этом отделении все главные, но душой всех главных является, конечно, Анатолий Петрович Зильбер — главный врач, главный научный руководитель, а в дополнение к этому — главный поэт, главный композитор, главный юморист…
Не правда ли, странно звучит: главный юморист? Юмористы обычно никогда не бывают главными, а если они становятся главными, то они уже обычно не юмористы.
Но, оказывается, все может быть иначе. Оказывается, юмор нисколько не вредит серьезному делу и не роняет авторитет руководителя, а даже наоборот: укрепляет авторитет руководителя и сплачивает вокруг него коллектив.
Шуточная жизнь отделения ИТАР (Интенсивная Терапия, Анестезия, Реанимация), почти неотделимая от его серьезной жизни — вследствие того, что преследует цели и добивается результатов, которые можно смело назвать нешуточными, — эта жизнь имеет свои законы, закрепленные в Кодексе царства Итарского:
«§ 1. В Итарстве[14] можно делать и говорить только то, что приятно большинству или приемлемо им в силу здравого смысла.
Замечания, какими бы справедливыми они ни казались автору, запрещены: разрешены только предложения.
§ 2. Все итарцы и итарки равны в своем достоинстве и правах, они наделены разумом и совестью и должны относиться друг к другу в духе братства и любви.
§ 3. Каждый может пригласить в Итарство человека или группу лиц, если это действие удовлетворяет § 1 Кодекса.
§ 4. Каждый вкладывает в Итарство идеи, труд и материальные ценности в соответствии со своими возможностями и велением совести, но не в противоречии с § 1 Кодекса. Все графики работ, дежурств, выборы должностных лиц, временные и постоянные мероприятия и т. п. не могут противоречить § 1 и § 2 Кодекса.
§ 5. Ничто в настоящем Кодексе не может быть истолковано как предоставление отдельному человеку или группе лиц права совершать действия, противоречащие Духу и Букве Законов Итарства».
