И хотя эпиграфом к этому «своду законов» стоит легкомысленная надпись над входом в Сад Эпикура: «Тебе здесь будет хорошо: здесь удовольствие — высшее благо», — но упоминание о графике работ, дежурствах и выборах должностных лиц указывает на то, что здесь речь идет не только об удовольствиях. Просто серьезная, ответственная и даже изнурительная работа сбросила свой скучный серый халат и облачилась в потешный наряд, в котором ей легче и веселее работается. Царство Итарское выполняет все функции Интенсивной Терапии, Анестезии и Реанимации, но ему интереснее сознавать себя не отделением, а царством.
Вероятно, каждая работа, если добавить к ней щепотку юмора, становится и легче, и веселей, а если делаешь ее с тяжелой душой, то и она становится от этого тяжелей. В этом смысл царства Итарского и его шутливого Кодекса, в котором, если вдуматься, серьезен каждый параграф. Этот Кодекс определяет зависимость человека от коллектива, но такую зависимость, которую никак нельзя назвать несвободой. Потому что это не только зависимость человека от коллектива, но и зависимость коллектива от каждого человека, его составляющего, от нужд, интересов, потребностей каждого человека. Личность и коллектив не являются антагонистическими понятиями, — конечно, при условии, что каждый член коллектива непременно является личностью, то есть содержит не только свои собственные интересы, но интересы своих товарищей, общества, в котором живет, а также всего человечества в целом. Чем больше содержит личность не своих интересов, тем личность богаче и значительнее, ибо масштабы человека в конечном счете определяются масштабами его интересов.
Царство Итарское… Это шуточное, сказочное царство. Но то, что в 1974 году через него прошли три с половиной тысячи больных, — это уже не шутка, не сказка. Но не шутка ли, не сказка ли способствовали тому, что больные стали здоровыми?
По своему административному положению Итарское царство входит в Кароарское государство (КАРОАР — Карельское общество анестезиологов и реаниматологов), так что каждый итарец является одновременно кароарцем. Не каждому повезет иметь два таких звучных названия. Впрочем, везение ограничивается названиями, все остальное — результат собственных трудов и забот.
Монолитность и неделимость граждан царства Итарского символизирует коллективный скульптурный портрет. Это не групповой портрет, а портрет одного человека, но лоб у этого человека — итарца Казанского, а нос — итарца Мальцева, и весь он состоит из различных частей, принадлежащих различным членам Итарского коллектива. Эта шутка невероятно похожа на правду, с той лишь разницей, что каждый итарец отдает себя коллективу не по частям, а целиком…
Мы сидим в ординаторской. У нас обед. Необычная обстановка ординаторской: рубленая изба, в которой скрывается кухня, диковинные фигуры из дерева (так называемые «капы» — главное увлечение итарца) — все это уводит из действительности в сказку. Но действительность рядом, за дверью, и я замечаю, что мои собеседники неслышно выходят один за другим, чтобы сменить друг друга в этой действительности, а другие возвращаются и включаются в разговор, как будто они не покидали сказку.
И все же чувствуется, что главное для них — там, за дверью, ведущей в действительность.
Потому что — что там ни говори — ведь не действительность существует для сказки, а сказка — для действительности.
Первым реаниматологом, по преданию, стал знаменитый Геракл. У него не было никакого специального образования, и метод его значительно отличался от современных методов реанимации. По древним понятиям, он был проще, по современным — намного сложней нынешних методов. Случай был тяжелый: царица Алкестида не только согласилась умереть вместо своего мужа Адмета (какая жена не согласится умереть вместо своего мужа?), но и действительно умерла. Муж Адмет был в отчаянии. Даже если б он умер сам, он бы не был в таком отчаянии, — во всяком случае, чувствовал бы себя намного спокойнее.
И тогда Геракл решил совершить подвиг. Он не был специалистом-реаниматологом, поэтому для того чтобы произвести реанимацию, ему пришлось совершить подвиг. И он его совершил. Геракл спустился в подземное царство и направился прямо к богу смерти Танатосу. О Танатосе шла дурная слава: говорили, что он не принимает даров. Если бог принимает дары, тогда с ним легко поладить смертному человеку, но как быть, если он не принимает даров? И надо же, чтобы из всех богов таким патологическим бескорыстием страдал именно бог смерти! Не зная, как иначе к нему подойти, Геракл вызвал Танатоса на единоборство. Борьба длилась долго, Танатос оказался крепышом, но ведь и Геракл был не какой-нибудь заморыш. Ему не раз приходилось посылать своих врагов в подземное царство, но в данном случае трудность состояла в том, что Танатос уже находился там и посылать его фактически было некуда. Поэтому Геракл не стал никуда его посылать, а просто скрутил бога смерти и заставил его отпустить покойницу. Операция прошла удачно.
