Мне кажется, что какую-нибудь одну проблему, как бы сложна она ни была, всегда можно изложить на самом популярном уровне — начав с азов, с предыстории, и постепенно двигаясь вверх вместе с читателем, со ступени на ступень, к все большей усложненности, попутно посвящая его в некоторые трудности, возникавшие в процессе решения, и как бы вместе с ним, при его участии эти трудности преодолевая. При таком медленном, постепенном продвижении у читателя возникнет чувство, что он если и не понимает до конца, до деталей, суть дела (он и не будет стараться понять до конца и не станет вдаваться в детали), то все-таки как-то и что-то он себе представляет, что это ему уже не чужое; у него появляется, если можно так сказать, некое «ощущение ощущения» предмета, проблемы.
Но недаром Ландау еще в тридцатые годы говорил: «Я один из немногих физиков-универсалов»… «Я — последний физик-универсал», — сказал он после смерти Ферми. Почти вся теоретическая физика — вот поле его деятельности. И сильно сузить это поле — значит исказить образ Ландау-ученого, потому что наряду с прочими особенностями и в этом универсализме проявились и его своеобразие, и его особая одаренность.
Универсализм Ландау подчеркивается всеми.
Е. М. Лифшиц: «Характернейшей чертой научного творчества Ландау является его широта, почти беспрецедентная по своему диапазону; оно охватывает собой всю теоретическую физику, от гидродинамики до квантовой теории поля. В наш век все усиливающейся узкой специализации расходились постепенно и научные пути его учеников. Сам же Лев Давидович объединял их всех, всегда сохраняя поистине удивительную заинтересованность во всем. В его лице ушел из физики, возможно, один из последних великих универсалов».
А. И. Ахиезер: «Огромный творческий потенциал, широчайший диапазон интересов, редкий в наш век узкой специализации универсализм роднят Ландау по духу с великими людьми эпохи Возрождения».
A. С. Компанеец: «Буквально не сходя с места, не прибегая к литературным источникам, в любую минуту Ландау мог начать работу по привлекшему его внимание вопросу из какой угодно области теоретической физики».
B. Л. Гинзбург: «Только владея современным стилем, нашедшим такое яркое и законченное выражение в работах и курсе Л. Д. Ландау, можно остаться хозяином положения практически во всей теоретической физике. Можно сегодня заниматься теорией сверхтекучести, завтра — квантовой теорией поля и послезавтра — теорией металлов. Таким хозяином положения и является Л. Д. Ландау, и он же помог следовать по этому пути своим очным и заочным ученикам».
Когда писала эти страницы, пришел очередной номер «Успехов физических наук». И из спортивного интереса захотелось посмотреть, каков там «коэффициент Ландау», то есть в какой мере присутствует его труд. Оказалось, что из пяти основных оригинальных статей в трех цитировались работы Ландау. Не хочу утверждать, что в каждом номере «УФН» будет такое же соотношение, тут естествен некий статистический разброс, но согласитесь, что эта цифра о чем-то говорит. Кстати, там, где нет ссылок на Ландау, есть ссылки на его прямых учеников. И, конечно, ссылки на его с Лифшицем «Теоретическую физику».
Это — к вопросу об универсализме, который невероятно затрудняет рассказ о Ландау-ученом. Помимо трудности всякий раз излагать «от печки» каждую новую проблему (да и где взять места на это!) есть и другая, я бы сказала — чисто психологическая трудность, проистекающая от «галопного» изложения. В самом деле, когда рассказываешь не галопом, не скороговоркой, а все начинаешь сначала и излагаешь подробно, последовательно, много и долго, то в конце концов и читатель входит в материал, привыкает к нему. И тогда сам предмет разговора становится ему чем-то близким, как-то трогает и заинтересовывает его. Это как с ребенком — пусть он не твой, но чем больше ты возишься с ним, тем сильнее к нему привязываешься.
До сих пор речь шла о содержании работ Ландау, о предмете его научного творчества. Способ изложения этого материала мне еще не ясен. Но путь, вероятно, есть только один. Выбрать самое главное, узловое, существенное. Что можно — и нужно — сгруппировать, объединить общностью подхода, методики. И о хронологии нельзя забывать, потому что хочется показать деятельность Ландау в русле движения всей физики.
Эта работа со всеми ее трудностями — в начальной стадии моя и только моя. Здесь на первых порах никто помочь, вероятно, не может.
Но тема «Ландау-физик» конечно же не исчерпывается содержанием и ролью его работ, рубрикой «что он сделал». Она включает в себя и взгляды его на физику вообще, и на теоретическую физику в частности, стиль и методику творчества — то, что можно объединить словами «как он делал»; и всю его разнообразную и широкую педагогическую деятельность, пути и формы приобщения к физике молодежи — разных возрастов и на разных уровнях творческой зрелости и самостоятельности; и взаимоотношения как с отдельными физиками, так и с другими школами; и еще, наверное, немало другого. Обо всем этом кое-что уже сказано и написано, но мне этого мало.
