За несколько коротких минут он проверял и пересчитывал около дюжины билетов. Потом смотрел на часы и ровно в пять давал свисток к отправлению. В то время, как поезд удалялся в северном направлении, к нему приближался сцепщик вагонов Манкузо со словами: «Пошли, начальник!». Вместе с ним подходили: другой рабочий – второй сцепщик, рабочий первой смены из депо и контролер курьерского поезда, отбывавшего в шесть. Каждый раз это означало только одно – предложение, а точнее, вызов: выпить. Отказаться было нельзя.
Первую рюмку Манкузо всегда опрокидывал до дна, затем прищелкивал языком, с хрустом распрямлял спину и сжимал кулаки. Теперь он был готов к отправлению следующего поезда, в шесть часов, когда начинало рассветать. В семь часов, с красным лоскутком на древке, он сцеплял и расцеплял вагоны, грацией и искусностью напоминая тореро за приручением механических бестий – пассажирских и товарных вагонов, безразличных к миру людей.
В первый день юноша выпил свой бренди маленькими глотками, сдерживая подступавшую к горлу тошноту. Голова кружилась, но он продолжал заниматься билетами. На второй и третий раз ему приходилось, извинившись перед товарищами, бежать в станционный туалет, где его рвало. Рвота приносила облегчение.
Ему было всего двадцать. Остальным, старшим по возрасту, но ниже по положению, было наплевать на недавно полученную им должность помощника начальника станции, дававшую ему определенную власть. Некоторые, проработав на железной дороге по двадцать лет, так и остались рабочими, подручными или квалифицированными; другие стали сцепщиками вагонов. Он же, к концу конкурса на эту должность, из трех тысяч конкурентов, пришел седьмым. Его зачислили на первой ступени отбора, одного из двадцати. Юношу удивлял идиотизм организаторов. Им был нужен помощник начальника станции, ученик – как первая ступень карьеры – и в качестве пробы полагалось написать сочинение на неприлично банальную тему, к примеру, «Красоты Италии» или что-то в этом роде.
Постепенно желудок привык к утреннему бренди. После отбытия первого поезда, компания (во главе с Манкузо и остальными, включая начальника станции) направлялась в бар пропустить по маленькой.
Саша об этих фактах ничего не знал, когда тем вечером пригласил его на ужин с желанием бросить вызов – кто больше выпьет водки.
В 1992 году в Москве стали, как грибы, вырастать разнообразные киоски, торгующие сигаретами, пивом, копченой колбасой, мороженым, а также видеокасетами с порнофильмами.
Саша, демократ первой волны, был владельцем двух киосков и собирался приобрести третий, в двух шагах от Красной площади. Он гордился своей фотографией, появившейся в газетах, на которой он рядом с Борисом Ельциным держит в руках автомат Калашникова; такое же оружие имели в то время многие молодые люди, регулярно посещавшие спортзалы и занятия по каратэ, и которые, когда потребовалось, отправились к Белому Дому, защищать демократию, поставленную под угрозу 21 августа 1991 года.
Саша имел черный пояс по каратэ и вошел в политику реформ, инициированных Ельциным, с приливом энергии, которой он был обязан этому виду спорта. Он сразу понял главное: назад пути нет. Поэтому он и приобрел в 1992 году два киоска и собирался и дальше развивать свой бизнес.
Иностранец познакомился с Сашей на квартире его первой супруги, с которой тот был в разводе. Он находился в компании третьей жены, очаровательной блондинки, вдвое моложе супруга. О его второй жене мало что было известно, никто ее вроде бы и не видел. Поговаривали, что она лишилась рассудка через несколько месяцев после замужества.
Высокий блондин, с бицепсами и грудными мышцами тяжелоатлета, с первого взгляда на него становилось очевидным, что в любой точке земного шара он будет чувствовать альфа-самцом. Шла ли речь о доме, магазине или баре, – всегда на первом месте был только он и никто другой.
Чтобы победить итальянца, ему хватило бы одного молниеносного приема каратэ, но это было бы слишком просто. Он вызвал иностранца на дуэль другим, более изящным способом: предложил в качестве оружия водку.
И Саша даже не догадывался, какую тренировку на выносливость имел за плечами противник, когда юношей, в Калабрии, начал зарабатывать свои первые деньги в должности помощника начальника железнодорожной станции.
Чтобы опустошить первые две бутылки «Столичной», соперникам потребовалось меньше получаса. Дальше мужчины с удивительной проворностью убирали очередную пустую бутылку под стол и на ее место ставили другую, непочатую. Наблюдавшие за поединком жены Саши, первая и последняя, умоляли его прекратить издевательство над иностранцем. Такие же попытки предпринимала подруга итальянца, девушка из Неаполя, ненавидевшая водку и другие «варварские» обычаи русских, как, например, в разгар зимы бросаться раздетыми в Москва-реку, когда температура воды минус десять градусов.
