Кине отбросила эту мысль и сосредоточилась на Типси. Использовать стальную проволоку – плохая идея, лучше клей. Мягкий и гибкий. Суставы должны быть подвижными, иначе скелет снова рассыплется. Кине долго думала, а потом пожелала быстросохнущий резиновый клей, эластичный, без запаха, пригодный для склеивания костей.
Снег взвился между подушками на полу, полетал вокруг Кине, и вскоре ей на колени упал тюбик с клеем. Она открыла его и начала восстанавливать Типси.
Кине сделала половину работы, потом поняла, что дальше ей своим умом не справиться. Шея, позвоночник и череп – тут все понятно, но вот лапы и ребра – поди сообрази, как их соединить…
Кине неохотно достала телефон из футляра. Так и есть. Куча красных уведомлений о непрочитанных сообщениях и пропущенных вызовах. Последние сообщения были от папы. Значит, мама, скорее всего, израсходовала свой трафик. Мамины сообщения представляли собой смесь угроз, жалоб, сердечек и смайликов, гневных упреков и уверений в любви.
Кине недовольно буркнула. Нашла изображение кошачьего скелета и склеила оставшиеся детали. Потом пожелала себе деревянную миску с кукурузными хлопьями. Раз она теперь монах-отшельник, ей полагается завтрак в духе дзен, а посуда должна быть деревянной. И еще она потребовала себе молока. Цельного. Имеет она право хоть что-то решать сама? Вообще-то ей почти двенадцать лет, а не три годика. В ознаменование свободы Кине пожелала еще и упаковку пирожных макарон. И не какую-нибудь, а именно ту, что лежала в маминой спортивной сумке.
Мгновение, и упаковка была у нее на коленях. В ней оставалось всего четыре пирожных, но Кине все равно сияла. Перед ней открывались неисчерпаемые возможности. Она могла получить даже то, что принадлежит другим. Только подумать: зажигалку этого гада Монрада, телефон ненавистного Ярле, лимонные пастилки Ингеборг… И так далее и тому подобное.
Кине целиком запихала в рот фисташковый макарон. Потом еще один – лакричный. Мммм, вкуснотища.
Телефонный экран загорелся. Сообщение от Авроры.
Следом пришла фотография несчастной Виви в супертесном ангельском костюме с высоким воротом. Казалось, Виви проглотил большой белый червяк. Кине рассмеялась, и изо рта у нее полетели крошки пирожного. Ничего более чудовищного она в жизни не видела. Значит, сегодня доставили костюмы. Если худышка Виви выглядит в костюме как червяк, на кого будет похожа она сама? На червяка, проглотившего другого червяка?
К счастью, теперь никто не будет ей указывать, что надеть. Никаких червячьих костюмов. Никаких крыльев. И никакого пения.
Кине уже хотела убрать телефон, но тут пришло сообщение, от папы.
Кине смотрела на папино сообщение. Макарон застрял в горле. Полиция…
И чего им неймется? Почему не оставят ее в покое? В гробу она видала и полицию, и дыру в стене, и костюмы ангелов. Это ее больше не интересует!
Выкинуть телефон, что ли? Или найти место, куда не добивает связь? Где-нибудь поглубже: в погребе, на дне морском…
Кине приподняла крышку рундука и выбросила оставшиеся пирожные. Потом уселась на куклу, откинувшись на ее согнутую руку, как на спинку кресла, обняла скелет Типси и стала поглаживать кошачий череп. Конечно, без теплой шерстки ощущение было не то. И эта Типси не урчала, а что может быть прекраснее кошачьего урчания?
Кине спустилась по берегу реки к морю. Лучше держаться подальше от дорог, по крайней мере сейчас, когда на горизонте нарисовалась полиция. Ее, конечно, постараются схватить. Может, и армию на помощь призовут? Интересно, закон позволяет сбивать ракетами пузыри с детьми?
Каков запас прочности у этого пузыря? Что о нем известно: водонепроницаемый, обладает разрушительной силой – проламывает стены без ущерба для себя… Ну а ручную гранату выдержит? Или атомную бомбу?
Кине замотала головой, отгоняя назойливые мысли. Нужно собрать волю в кулак, а не то превратишься в Виви.
Лес поредел, река на подступах к морю стала шире. Скоро Рождество, прибрежную полосу давно должен был устлать снег, но его пока не было. Кине без остановки проследовала прямо в море. Пузырь погрузился в черные волны. Неглубоко, лишь наполовину. Погрузиться глубже Кине не решалась.
Как она и предполагала, пузырь был водонепроницаемый. Он покачивался на волнах, как поплавок. Кине потрогала стекло. Оно оказалось прохладным, но внутри пузыря температура не изменилась.
– Погружаемся, – с замиранием сердца скомандовала Кине.
Пузырь повиновался. Он стал медленно уходить под воду. Кине затаила дыхание. И вот она под водой! Хотя ей по-прежнему тепло и сухо. Кине закусила губу, чтобы не завопить от избытка чувств.