Кине вспомнился один случай. Как-то давно врач велел ей носить очки с заклеенным стеклом. Кине это прямо убивало. Но однажды Аврора тоже явилась в школу в очках, хотя ей их никто не выписывал. Это были игрушечные очки, в синей оправе, и внезапно все потеряли интерес к очкам Кине. Аврора классная. Кине такой никогда не стать.
От этой мысли стало грустно, и в то же время проснулась злость. Подумаешь! Это было давным-давно. А теперь ей никто не нужен. Кроме Типси. Той, которая живая. Это же ее кошка. Естественно, Кине по ней скучает.
Вдруг стало не хватать воздуха. Кине вышла из пузыря и ступила на промерзшие валуны в одних шерстяных носках. Ветер трепал ей волосы. Как же здорово! Камни под ногами, ветер в волосах, морской запах… И ни души вокруг. Кроме старика в рыбацких сапогах, он стоял у лодочного сарая и наблюдал за ней.
Атас… Пора смываться.
Кине вернулась в пузырь. Опять стекло показалось ей более тугим, чем прежде. Проходить через него стало труднее. Требовалось больше усилий. Может, это из-за моря? От холодного морского воздуха стекло залубенело, стало менее пластичным?
Кине уселась на выпуклый живот страхолюдины и подняла пузырь в воздух. Пора было подумать о вызволении Типси. Операция «Типси номер два». Завтра вторник, идеальное время в четыре часа дня, мама как раз будет на йоге.
Кине подумала о горячем какао. Она сосредоточила мысли на какао из передвижной кофейни Ноа, торговавшего у кладбища. Встала и, подняв руки, поймала стакан, не расплескав ни капли. Какао было замечательное, но не сравнить с тем напитком, который наливал своими руками парень с дредами. Тот, что так медленно говорил по-норвежски и называл ее Wednesday.
Одноклассники тряслись в провонявшем чесноком школьном автобусе: уроки кончились, и Гервин развозил всех по домам. А Кине парила в воздухе, дожидалась подходящего момента для осуществления своего плана. Она лежала животом на подушках и смотрела на городок, а пузырь, мягко покачиваясь, неспешно плыл вперед.
Всего два дня назад Кине сбежала отсюда, разрушив стену дома, однако сейчас увидеть город было приятно. Он преспокойно себе жил, совершенно равнодушный к тому, что Кине его покинула. Нельзя сказать, чтобы ее это как-то задевало. Мёлльбю – затхлая дыра, где люди убивают время на вещи, которым в ее жизни места больше нет.
Смеркалось, дома превращались в серые силуэты, но Кине знала город как свои пять пальцев и могла обойти его весь с завязанными глазами. Кладбище, покосившаяся скамейка. Тошнотно-зеленые заборы вдоль улицы. Площадь, на которой члены городского совета планируют поставить самую высокую рождественскую елку в мире: им хватает глупости верить, что таким образом они привлекут в город туристов. Клаусенская школа на пригорке.
С высоты жилые кварталы выглядели как извилистые линии, какие рисуют люди, чтобы убить время. Город напоминал серпентарий, населенный разноцветными каменными змеями. Кине направила пузырь к дому 33 по Омвейен. Здесь она прожила почти всю жизнь. А где сейчас ее дом? Какой у нее адрес? Куда, черт возьми, будут приходить ей посылки?!
Сердце тревожно сжалось, но Кине тут же вспомнила, что это не имеет значения. На что ей теперь посылки из интернет-магазинов? Ей больше не нужно ничего заказывать, достаточно просто захотеть.
Она же Кине. Кине в пузыре. Это и есть ее адрес. Может, захотеть визитные карточки, как у мамы?
Скорее всего, так. Интересно, как теперь будет называть ее Ярле? Пузырь в пузыре?
Кине усмехнулась. Пусть называет, как хочет стоит ей пожелать, и от него мокрое место останется. Король вшивый. Подумаешь, красивые волосы, все равно придурок. Он хоть заметил, что ее уже несколько дней нет в школе? Кине надеялась, что заметил. И надеялась, что он и его банда еще пожалеют о том, как напали на нее в бассейне. Пусть им это до конца жизни снится. Заслужили.
Вот и Омвейен. При виде дыры в стене у Кине заныло в груди. Черную пленку, которой была завешена дыра, то затягивало ветром внутрь, то с хлопаньем выдувало наружу. Дыра походила на динамики у них в гостиной. Только это был гигантский динамик, и он транслировал на всю улицу все проступки Кине. Из динамика разносились песни о том, как Кине проломила стену, а чинить придется другим. Ну, и денежки платить, разумеется.
Неправда! Она никому ничего не должна, а стену проломила не нарочно. Она не собиралась ничего ломать. Просто хотела, чтобы все от нее отстали. Каждый имеет на это право, по крайней мере, должен иметь.
По приказу Кине пузырь завис над крышей ее дома. Дверь их подъезда открылась, и во двор выскользнула Типси. Следом показалась мама. Сверху это выглядело так: во двор вышла вязаная шапочка, заперла подъезд и прошла через ворота на улицу. Кине следила за мамой. Дожидалась удобного момента. Пусть хотя бы минует перекресток. Однако… куда это она направилась? Она же собиралась на йогу, у нее и спортивная сумка с собой.