Кине отбросила Типси. Проку от кошки сейчас было мало. Она беспомощно огляделась. Снаружи было темно, и Кине не понимала, где находится. Пока она спала, пузырь успел перелететь в другое место. В темноте она разглядела камни, торчащие из земли. Плоские, со знакомыми очертаниями. Надгробия.
Она была на кладбище. Там, где все началось. Где она нашла пузырь, когда выводила на могильном камне имя своего врага. Она надеялась, что здесь будет могила Ярле, а могила-то оказалась ее.
Кукла вот-вот оживет, как пить дать. Что это чучело предпримет?
Кине меньше всего хотелось искать ответ на этот вопрос. Усилием воли она заставила себя подняться и подумала, что ей нужен молоток. Первый инструмент, который пришел ей в голову. Как только молоток оказался у нее в руках, она начала изо всех сил колотить им по стеклу, хотя понимала, насколько это бесполезно. Пузырь был непробиваем. Он не боялся ничего. Ни воды, ни безвоздушного пространства, ни льда, ни снега, ни толстых стен. Но Кине все равно колотила и колотила. От ударов по стеклу у нее звенело в ушах. Но она не знала, что еще делать. И колотила, чтобы заглушить удары куклиного сердца. В конце концов у Кине заболело запястье. А на стекле не осталось даже самой крошечной царапины. Пузырь сиял в ночной темноте, словно хрусталь, яркий и прочный.
Кине швырнула молоток в рундук и с плачем обратилась к Типси.
– Что нам делать? Как нам отсюда выбраться? Не оставаться же здесь навеки!
Типси выглядела еще мертвее, чем раньше, если только это было возможно. Бесполезная груда белых костей. Кине встала. У нее начала созревать идея.
Типси. Мертвая. Убить… Оружие!
Точно, если устроить взрыв, она сможет освободиться. Достаточно пожелать ручную гранату, и, возможно, тогда… Возможно, тогда ее размажет, как кетчуп, по стеклу. Она поддала ногой кошачьи кости.
– Гранату? Серьезно? Что за дурь? Возьми себя в руки немедленно!
Необходимо собрать волю в кулак. Превратиться в чайку и не сдаваться, как поступила бы мама. Пробовать одно средство за другим, пока не сработает. Она должна мыслить решительно и прекратить попусту тратить время. Кине потерла глаза. Их щипало от слез. Она чувствовала слабость, и ее ломало, как при простуде.
– Думай, Кине!
Кине огляделась. Пузырь примостился среди покосившихся надгробий, исписанных старинной вязью. Однажды Кине поклялась, что на ее надгробии никакой вязи не будет!
А что, если потребовать себе что-то покрупнее, чем сам пузырь? Такой предмет, который разорвет его изнутри? Важно только самой при этом уцелеть. Всего-то и надо – разбить стекло. Кине провела рукой по лицу. Оно было в испарине.
Опять этот звук. Кине вздрогнула. Сейчас или никогда.
Кине набрала в легкие побольше воздуха и постаралась, чтобы голос не дрожал:
– Хочу четырехметровый стальной рельс!
Волшебный снег взвился, просвистел мимо ее лица. Кине присела на корточки и прикрыла голову руками как раз в том момент, когда раздался грохот. Удар был оглушительный. Кине зажала уши руками, но слишком поздно. Звук пронзительным эхом просвистел у нее в голове.
Кине посмотрела наверх. Поперек пузыря проходил стальной рельс. Возможно, когда-то в нем и было четыре метра, но не сейчас. Ровно посередине рельс был завязан узлом. От узла веяло жаром, точно из печи. Концы упирались в стены пузыря. Металл заскрежетал по стеклу, рельс качнулся. Кине сообразила, что он сейчас упадет, и отскочила в сторону. В то же мгновенье искореженный рельс рухнул на черный пол, будто здесь только что произошла железнодорожная катастрофа.
Раскаленный металл подпалил ткань на ноге куклы, но на пузыре не осталось ни единой отметины.
Кине подтащила проклятую железяку к рундуку, сопровождая свои действия словами, не предназначавшимися для ушей Авроры. Пот градом капал у нее со лба, когда она подняла конец рельса над головой, направив другой конец в дыру. Рельс канул в темноту.
Может быть, надо было попросить что-то покрупнее, чем рельс? Ну уж нет. Это, как выяснилось, плохая идея.
Оставалось только одно средство. Договариваться.
Кине встала между тряпичных раскинутых ног. Кукла сидела на полу, опираясь на рундук, и все равно была на голову выше Кине. Обтрепанная ткань у нее на груди вздрагивала с каждым ударом сердца.
– Хорошо, хорошо, я поняла, – сказала Кине неуверенным голосом. – Я по доброй воле забралась в пузырь. Это был мой выбор. Ты ведь это хочешь сказать?
Под мышкой у куклы затрещал шов. Звук напоминал постреливание попкорна в микроволновке.
Из очередного лопнувшего шва показалась начинка. Кине почувствовала себя мышонком. Совсем беспомощным. И совсем крошечным в просторном худи Ярле. Спасибо еще, что на писк не перешла.