– Послушай… Давай вести себя как взрослые люди. Будем договариваться. – Кине показала на небо. – Смотри, скоро светает. Звездная Радуга наверняка уже проснулась, вышла из фургона, чтобы совершить утренний ритуал – приветствовать солнце. Полечу к ней, попрошу помочь мне со всеми вещами, которые скопились в горах. Идет? Попрошу не только ее, а весь табор. Пусть соберут вещи, постирают, сложат и… хранят у себя, пока мы не решим, что дальше с ними делать. Неплохая мысль, правда? Идет?
Сердечный ритм в тряпичной груди участился. Кукла понимала, что Кине сама себе не верит. Что она никогда не сможет расхлебать кашу, которую заварила. Вещи, брошенные в горах, были лишь частью ее вины. А самое отвратительное находилось сейчас здесь, у Кине перед носом. Под тканью, которой было обмотано самое уродливое создание на свете.
– Я не виновата! Я не понимала! – крикнула Кине.
И опять солгала. Бедняжка, не понимала она! Взять, к примеру, мамино свадебное платье. Кине прекрасно понимала, что она его портит, хотя и была маленькая. А как она заморочила голову Звездной Радуге? Тоже не ведала, что творит?
А самая первая бумажка, которую она достала из лопнувшего шва куклы. Записка, написанная ребенком.
Кине всплеснула руками.
– Ты что? Да когда это было? Я же тогда ходила только во второй или третий класс!
Кине хотелось пнуть куклу, но она не осмелилась. А что, если страхолюдина разозлится? У них и так-то отношения не блеск. Кине уже и раньше орала на куклу, била ее, пинала, а потом и вовсе прижгла ей ногу раскаленным рельсом. Если кукла проснется, она может захотеть отомстить.
– Все в детстве совершают дурацкие поступки! Все до одного!
Еще один шов лопнул. На этот раз на ноге. Из прорехи вывалилась очередная мерзость.
Сушеные цветы. Точнее, головки от ноготков с клумбы Ингеборг. Кине тогда собиралась приготовить из них духи.
Показался обрывок коричневого плюша, в котором застрял гвоздь. Однажды они с Авророй распяли на кресте мишку Аврориного братика. У Кине подкашивались ноги. Она опустилась на колени, но продолжала ковырять прореху. Из нее много чего вылезло. Кусок полосатой ткани, вонявший прокисшим молоком. Однажды Кине пролила на подушку молоко и просто перевернула ее грязной стороной вниз. Дальше следовала пузырчатая пленка, которую Кине подожгла, чтобы выкурить маму из ванной. Засохший черенок от перца. Мама ждала в гости коллег с работы и приготовила фаршированные перцы, а Кине одна все их съела. Целых четыре штуки. А ведь перцы ей даже не нравились!
Следом появилось желтое пластмассовое кольцо, через такие пускают мыльные пузыри. Кине уже и вспомнить не могла, какую пакость она устроила с его помощью. За ним показалась шкурка от колбасы, но на самом деле это была кишка. И коровий хвост. А перед коровой-то она в чем провинилась?
И Кине вспомнила. Она наплела Виви, что клубничный джем на самом деле готовят из сырых коровьих кишок. Виви, конечно, поняла, что Кине ее разыгрывает, но с тех пор не прикасалась к клубничному джему. Предметы, вылезавшие из куклы, начали вонять.
Из шва показалась скомканная бумага. Кине всхлипнула. Она не желала знать, что это, однако расправила бумагу на коленке. Цифры. Примеры из учебника по математике. Однажды в школе она вырвала страницу из учебника и запихнула ее в рюкзак Монрада, чтобы ему влетело.
Монрад… Господи, как она тогда подставила Монрада. Да она хуже самой гадкой гадины! Может, по ее вине Монрад стал таким? Она сотворила мерзавца! Грозу слабых! Получается, когда Монрад кого-то изводит, это на самом деле на ее совести?
Догадка причиняла такую боль, будто ей загоняли иголки между ребер. Нет! Нет! Так дело не пойдет. Это же были пустяки. А пустяки не считаются! Она не сделала ничего ужасного. Нет, правда. Она же никого не изводила так, как Монрад. Она никому не желала зла.
Взгляд Кине упал на что-то красное. Карандаш. Грифель стерт. Последний раз она держала его в руках здесь, на кладбище. Писала имя Ярле на могильной плите. От ненависти. Желала ему смерти. И тогда ей попался пузырь.