Сам момент взрыва в памяти Даста не отпечатался. Зато последствия отражённой холмами взрывной волны оставили у него непередаваемые ощущения. Силой взрыва его вместе с Принцессой швырнуло вверх. Скосив глаза, фельдъегерь увидел бушующее под ними дымное облако. Оно скрывало всё пространство от горизонта до горизонта. Из облака доносился непрерывный гул, рвались к небу огненные протуберанцы, летели в разные стороны камни и деревья. На мгновение вынырнул сверкнувший в лучах двойного солнца обломок джета. Дасту вспомнился Адмиралиссимус. Его слова, что у некоторых на могилах и крестов не будет. Здесь речи о крестах не шло вообще. Здесь даже пыли не останется. Обратно падать в эпицентр взрыва не хотелось, но закон всемирного тяготения никто не отменял. Даст зажмурился и крепче прижал к себе барсурманскую Принцессу. Та возмущённо фыркнула, но попыток вырваться из его объятий не предпринимала.
Прошло минуты две, прежде чем Даст вновь открыл глаза. Они всё ещё были живы. Принцесса громко дышала ему прямо в ухо. Болело плечо возле шеи, куда упирался её острый подбородок. Падение продолжалось. Только теперь каким-то непостижимым образом они падали вверх. Планета быстро удалялась, превращаясь в зеленовато-голубой шарик. Место недавнего взрыва скрылось в её облачном покрове. Вскоре затерялась в пространстве и сама планета. Далёкая двойная Енота едва заметной тенью отразила Даста с Принцессой на поверхности пролетавшего мимо астероида. Потом они промчались мимо какого-то большого корабля. Его ходовые огни были погашены, иллюминаторы отражали лишь слабый отблеск холодных звёзд. Название корабля Даст прочесть не успел.
Скорость падения вверх возрастала. Вот они покинули пределы системы и вырвались в межзвёздное пространство. Без корабля и даже без скафандров! Мчались на фоне гигантской газовой туманности, далеко раскинувшей свои розовые крылья. Собственными телами ощущая звёздный бриз!
— Может прекратишь меня тискать? — в конце концов не выдержала Принцесса.
— Извини. Увлёкся, — ослабил объятия Даст. — Просто не могу понять, что сейчас происходит. Почему мы до сих пор живы?
— И что тут непонятного? — спросила барсурманская Принцесса. — Я, между прочим, натуральная блондинка, если кто-то до сих пор этого не заметил!
— Я заметил. Сразу, как только тебя увидел. Но причём здесь цвет волос?
— Нет, он ещё спрашивает? — искренне возмутилась Принцесса. — Блондинка я! Натуральная! Понял?
— И что?
— А то, что мы, блондинки, бессмертны! Подумаешь, взрыв какой-то! Мы вообще ничего не боимся! Теперь-то хоть понял?
— Теперь понял, — неуверенно согласился со столь оригинальным объяснением Даст. — Вы, блондинки, бессмертны. Только перестань кричать мне в ухо.
— Подумаешь! — пожала плечами Принцесса. — В ухо ему кричат! Неженка нашёлся!
— И долго мы так летать собираемся? Я вообще-то на службе, — вспомнил о своей миссии фельдъегерь.
— Откуда мне знать? — удивилась спутница Даста. — Это ведь у тебя там что-то взорвалось.
Даст промолчал. Возразить ей было нечего. К счастью, Принцесса не стала дальше развивать эту тему. Может она её совсем не интересовала, а может просто отвлеклась на пиратов, чьи корабли они сейчас догоняли. Пираты тоже гнались за кем-то. Далеко-далеко впереди едва заметной точкой мерцал выхлоп корабельных двигателей.
Пираты были настроены решительно. Шестёрка боевых барж стегала пространство выхлопом дюз маршевых двигателей. Даст вспомнил Шкипера с его «Королевой Миллениума». Одноногий пират наверняка порадовался бы, что традиция выбора кораблей с его времени совсем не поменялась. Абордажные челноки и боевые джеты, висящие на спицах пиратских барж, украшали рисунки черепов и скелетов вперемежку с короткими надписями, не обещавшими жертве ничего хорошего.
Пираты тоже заметили Даста и его спутницу. С ближайшей баржи сорвалась пара истребителей, направилась было в их сторону, но быстро отстала. А затем их пути и вовсе разошлись. Даст так и не узнал, чем всё закончилось. Лишь пожелал экипажу корабля, уйти от погони и благополучно добраться в порт назначения.
Они снова остались одни. Правда ненадолго. Через пру парсеков им опять встретился корабль. Огромный и старый. Из тех, что раньше называли ковчегами и отправляли к далёким звёздам в надежде, что через несколько поколений экипаж всё-таки достигнет намеченной цели. Судя по состоянию корабля, поколения в этой экспедиции наверняка уже поменялись. Возможно, не раз. Может те, кто сейчас был внутри, давно забыли, куда и зачем их послали. А может и в живых там уже никого не было, а корабль всё продолжал и продолжал двигаться проложенным когда-то курсом. Бортовой номер 684/997 на корпусе ковчега ничего Дасту не говорил. Он лишь скользнул по нему безразличным взглядом. С некоторой долей опасения. Разделить участь ковчега фельдъегерю не хотелось. Бесконечное падение в пространство начинало надоедать. Хотелось хоть какой-то определённости.
