– Потому что потерять вас я боюсь больше, чем умереть. Вот и все. Ты думаешь, я забыл, на кого ты была неделю назад похожа, когда Марк тебя вытащил с этого балкона? Брать у тебя после этого кровь? Жизненную силу? Я не буду этим человеком, Саша.
Саша молчала, ярости не было, было тотальное бессилие.
– Бери то, что тебе предлагают. Я предлагаю сама. –
Он смотрел на нее невыразимо грустно, разве у такого молодого человека может быть столько тоски во взгляде? Но они давно перестали быть молоды: ты не можешь оставаться молодым и легким, воздушным после такого количества смертей.
Грин говорил так тихо, будто всего лишь рассказывал еще одну сказку:
– Саша, я не тот человек, которому стоит дарить свое сердце. Но будет кто-то лучше. Веришь мне? Кто-то более… Кто-то, у кого есть больше времени.
Она подумала про Мятежного, крепко державшего его за руки. Наверное, его сердце было достаточно хорошим для Грина. Как определить качество сердца?
«Ты тупая шлюха, держись от него подальше».
Саша прикрыла глаза на секунду.
– Перестань. – Больное круглое, похожее на камешек слово, оно вырвалось изо рта раньше, чем она успела его удержать.
Он протянул к ней руку, стремясь успокоить, как делал это всегда. Саша сделала вид, что не заметила. Не сейчас. А он ведь и не знает, что может убить прикосновением.
– Тебе не приходило в голову, Гриша, что все это не твои решения? Кто и кому отдает сердца. Кто и с кем делится кровью и жизнью. Это не твое решение. Тебе не приходило в голову, что каждый из нас, все мы: я, Марк, Валли, наши домовые – все отдали бы тебе жизнь, время? Все. Лишь бы ты задержался. Лишь бы ты остался с нами.
И ровно в эту секунду он рванулся из постели, движение будто не его, неуклюжее и злое, такое злое.
– Но я не заслужил этого! Не заслужил вашей любви и ваших жертв! – Она оказалась рядом в ту секунду, когда это было необходимо, чтобы его подхватить, уложила на подушки. Рана на ладони открылась снова, так и не успев закрыться. А может, и не на ладони вовсе. – Взгляни на меня, Саша. Я даже встать не могу. Я умираю, видишь ты? Сломанная игрушка сломанного мальчика. У меня не будет жизни. И не будет нормально. Ничего для меня не будет, понимаешь? Ничего. Ни жизни. Ни… Я умру все равно. Взгляни на меня! Хорошо смотри. Таких топили и камнями забивали. Таким не приносили жертвы. Не человек, а шарнирная заготовка.
Она убрала руки осторожно, видела кровь через повязку, слышала, как тяжело он дышит. Она хотела до него дотронуться, поправить подушку, но поняла, что сделает хуже.
Он добавил тише, будто выдохшись:
– Прости за это… Я просто…
Саша села рядом, упираясь бедром в его ногу. Жар, привычный, знакомый жар чувствовался даже через одеяло, и она не могла представить мир, лишенный этого жара.
– А если это будешь не ты? Если первым умрешь не ты? Посмотри, на что похожа наша жизнь. Сплошные сказочные монстры. Помнишь, как Мятежного чуть упыри не загрызли? А сегодня? Ты можешь пережить и меня, и Валли, и Марка. Мы не знаем, где наша смерть, мы не Кощей. Может быть, завтра из моей ванны вылезет взбешенный водяной верхом на каком-нибудь кракене и они сообща меня сожрут?
Грин отвел взгляд, и она видела, как на щеках у него расцветала тень от румянца, рассвет, который не наступит. Она знала, что это ее подарок.
– Просто… Если умру я, это будто я могу вас всех закрыть от смерти. Будто никто больше не должен умереть. Только я. И хватит.
Это бывает до странного больно и горько, Саша помнила, как Мятежный пытался отогреть его руки, и в чужую шкуру не влезешь, но ей казалось, что она прекрасно понимает его чувства.
– И Марк… Марк из-за меня чуть не погиб сегодня. Я… использовал дар. И, видимо, перегнул палку. Меня снова скрутило, и колдун… Он его почти достал, понимаешь. Он поэтому весь в крови. Это потому что я не смог прийти к нему на помощь вовремя. Потому что он был слишком занят, беспокоясь о моем состоянии.
Саша фыркнула, перевела на него взгляд снова. Обещала сторожить, и значит, будет неважно, насколько для этого или хоть для чего-то годно ее сердце. Что сердце? Сердце только бьется. Пока не перестанет.
