Работа над ролью полностью

А под всеми этими задачами Отелло как бы говорит: «Пойми, что ты со мной сделал, вот что ты у меня отнял». Здесь Отелло доходит до большой тоски. Для усиления ее я бы ничего не имел против гастрольной паузы[48] после этого монолога.

NB. Если вся предыдущая линия сделана верно, актер подробно разобрал природу отчаяния и хорошо понял, что физически делает человек, как действует в эти минуты отчаяния, и если актер хорошо выполнит (даже не очень чувствуя) эти верные действия, не допуская при этом штампов, то этой гастрольной паузой он обманет зрителя, усилит впечатление и не утомит себя (что очень важно).

Эта гастрольная пауза полезна, потому что является переходом к следующему.

Если вам трудно увлечься и заволноваться картинами военной жизни, то найдите какую-нибудь аналогию. Мне бы помогла такая: если бы меня, например, навсегда заставили проститься с театром и я бы больше не слыхал звонков перед началом, закулисной тревоги, волнений и ожиданий в артистической комнате, если бы я мысленно со всем этим прощался, то знал бы, о каком чувстве и переживании будет идти речь. Зная краску, мне было бы легко описать свое чувство.

Я буду вам особенно горячо аплодировать тогда, когда вы замрете в какой-то паузе, неподвижный, не замечая ничего кругом, и будете внутренним взором видеть всю ту картину, которая так бесконечно дорога подлинному артисту военного искусства. Стойте, утирайте слезы, которые крупными каплями текут по щекам, удерживайтесь, чтобы не разрыдаться, и говорите еле слышно, как говорят о самом важном и сокровенном.

Этот монолог прерывается, может быть, большими паузами, во время которых Отелло исступленно стоит и молчит, досматривая картину того, что теряет. Во время других пауз он, может быть, склоняется на камень и долго беззвучно рыдает, трясется и как-то покачивает головой, точно прощаясь. Это не пафос воинственного восторга, а плач предсмертного прощания.

Кусок Г (IV). Начинается со слов: «Возможно ли?» – кончается словами: «Я вам больше не слуга».

Название куска и задачи: «Объяснить Яго, что (берегись!) безнаказанно так шутить нельзя».

Исполнитель должен всеми способами и средствами, приспособлениями, приемами, убеждениями, мольбой, предупреждениями, запугиванием, наконец – простой физической силой и грозным видом убедить Яго в том, что его ждет.

После того как изранил себе душу, нарисовав в предыдущем куске картину того, что теряет, он чувствует необходимость на кого-нибудь излить свои муки. Вот тут он и начинает срывать свою боль на Яго.

В конце этого куска при словах Яго: «О, смилуйтесь! Спаси меня, о небо!» – Отелло, просто разгорячившись, хотел сейчас же привести свои угрозы в действие, но Яго так закричал, что привел его в сознание. Отелло на минуту остановился и понял, что сделал. Ему стало противно, тошно на душе, и он бежал. Куда?

Вот тут-то мне и нужна та площадка, о которой я говорил в объяснениях в начале картины.

Кусок Д (V). Начинается: «Я вам больше не слуга» – кончается: «…когда она рождает оскорбленья».

Название куска: «Что я сделал?»

Задача: скрыться, чтобы не видеть ни себя, ни других.

Объяснение. Отелло решил бежать от людей, никого не хотел видеть.

Яго ведет контрзадачу. Он как ловкий актер и провокатор, по-настоящему испуганный грозившей ему смертью, запыхавшись от происшедшей борьбы, пользуется своим состоянием для новой провокации. Ему нужно проучить Отелло, испугать тем, что он оставляет его одного, так, чтобы этот урок надолго был ему памятен.

Для того чтобы сыграть эту сцену горячо, он пользуется случайно взвинтившимися нервами. Отелло лежит неподвижно от отчаяния (не нужно здесь плакать, как всегда это делают; его состояние сильнее, больше, чем слезы).

Кусок Е (VI). Начинается: «Нет, погоди!» – кончается: «…ее застать?»

Название куска: «Караул! Спаси! Нет сил!»

Задача: разжалобить Яго, чтобы помог.

Если в куске В Отелло хотел объяснить Яго, что тот сделал с ним, то в этом куске пытается разжалобить, показать проиллюстрировать внешне, физически весь ад, который он переживает.

Это своего рода спектакль, которым люди при общении друг с другом пользуются для того, чтобы лучше, образнее показать то, что с ними происходит.

Все приспособления, все краски голоса и движений, которые могут объяснить не столько уху, сколько глазу то, что чувствует актер, Отелло пускает в ход.

Когда Яго понял состояние Отелло и то, что он, Яго, ему необходим, он стал несколько авторитетнее, чем раньше.

Кусок Ж (VII). Начинается словами: «Смерть и проклятье!» – кончается: «…одна слаба для мщенья моего!»

Название куска: «Следователь».

Задача: разобраться, понять.

Отелло делает все, чтобы заставить Яго говорить.