Актеры интуиции и вдохновения, избалованные своими легкими вспышками темперамента (а именно такие актеры и играют Отелло), строят свои расчеты на интуиции и чувстве. Выйдя на сцену, они прежде всего ищут как раз их, верных спутников и вожатых, но забывают, что эти верные спутники – интуиция и вдохновение – самые капризные и ненадежные. Они не приходят по приказанию, а являются по собственному влечению, или, вернее, увлечению. Я утверждаю, что больше всего увлекает чувство вера в свои внутренние и внешние действия. Вера является тогда, когда есть правда, правда создается на сцене от внутреннего и внешнего действий, действия вытекают из задач, задачи – из кусков. Если сегодня вы в духе и пришло вдохновение, забудьте о технике и отдайтесь чувству. Но пусть актер не забывает, что вдохновение является лишь по праздникам, поэтому нужен какой-то более доступный, протоптанный путь, которым владел бы актер, а не такой, который владел бы актером, как это делает путь чувства. Таким путем, которым может легче всего овладеть актер и который он может зафиксировать, является линия физических действий.
Возьмем для примера сцену у бассейна[46]. Чем должен жить актер в этой сцене? Где та линия, по которой он должен идти, о которой только и должен думать, выходя на сцену? Что это? Линия любви, страсти, то есть линия чувства, линия образа, литературная линия, линия сценической фабулы… Нет, это линия действия, линия правды действий и искренней веры в них.
Вот она, эта линия чисто физических действий: 1) постарайтесь поскорее найти и обнять Дездемону; 2) она играет, кокетничает с Отелло, пусть и актер играет с ней, пусть придумает милую шалость; 3) по пути попался Яго, Отелло от веселого настроения поиграл и с ним; 4) Дездемона вернулась, чтобы тащить Отелло на тахту, и он опять, играя, следует за ней; 5) его уложили – лежи, позволь себя ласкать и сам, где можно, отвечай тем же.
Итак, актер живет пятью простейшими физическими задачами. Для выполнения их (что чрезвычайно важно и о чем всегда забывают) ему прежде всего нужно слово, мысль, то есть текст автора. Актер прежде всего должен действовать словом. На сцене важно только действенное слово.
Другими словами, если актер выполнит с помощью слов и действий простейшие физические задачи, но так, что почувствует в них правду и искренне поверит этой простой физической правде, то может быть спокоен: это создаст хорошую почву для правильного чувства, и он переживет эту задачу постольку, поскольку дано ему сегодня пережить. Большего он сделать не может, остальное от Бога.
Щепкин сказал: «Ты можешь играть хорошо или дурно – это не важно. Важно, чтобы ты играл верно». Вот эту верную линию и создают простые физические действия.
Обыкновенно актеры поступают иначе. Одни актеры, ремесленники, заботятся о действии, но только не о жизненном, человеческом, а об актерском, театральном, проще говоря – о наигрыше. Другие актеры, интуиции и чувства, заботятся не о действии и не о тексте, а непременно о подтексте. Они его выжимают из себя, если он сам не приходит, и от этого насилия, как всегда, попадают на наигрыш и ремесло.
Таким образом, пусть актер создает действие плюс действенный текст, а о подтексте не заботится. Он придет сам собой, если актер
«У вас[47] роль готова, идет хорошо. Психологию и линию роли объяснять ни к чему – иначе только запутаю вас. Моя задача – помочь вам зафиксировать то, что уже сделано, подсказать такую простую партитуру, которую вы могли бы легко усвоить, чтобы идти по ней и не сбиваться на другие линии, которые выводят вас из творческого настроения. Такая партитура, или линия, по которой вам следует идти, должна быть проста, но этого мало: она должна удивлять вас своей простотой. Сложная психологическая линия со всеми тонкостями и нюансами вас только запутает. У меня есть эта простейшая линия физических и элементарно-психологических задач и действий. Для того чтобы не запугивать чувства, будем эту линию называть
Схема физических и элементарно-психологических задач и кусков.
