Андрей Вяз вышел в круг света от костра, усталый, какой-то очень грустный и… с дорожками слез (или пота) на грязноватом лице? Но в руках он держал белый, сияющий в темноте меч!
— Знакомьтесь, — сказал он. — Ханна, это мои спутники и друзья. Во-первых, наша с тобой собрачница по прозвищу Ночка, настоящего имени пока не знаю. Во-вторых, Мишель Добрый, паладин Света, командир нашего отряда, и наемница Рыжая Кэтрин. Ночка, Мишель, Кэт, это моя вторая жена Ханна Брейдау, бывший королевский рыцарь.
— Очень приятно, — сказал меч дивным нежным голосом.
Бархатная теплая тьма окутала меня, шепча мягким женским голосом.
— Какой ты молодец, что вывел меня оттуда, Андрей… Как хорошо, оказывается, просто разговаривать с живыми людьми — я успела от этого отвыкнуть…
Широкие, но нежные ладони скользнули по моим плечам, по лицу. Я поймал их, притянул невидимую в темноте женщину к себе, поцеловал… Мы были примерно одного роста, и тело, лишенное одежды, на ощупь казалось сильным и мускулистым — словно у пловчихи на скорость или борцуньи. Ничего неприятного, скорее, просто непривычно, особенно с учетом ее теплого запаха, кружившего мне голову. Губы же были мягкими и сладкими, а грудь наполнила мою ладонь — чего еще желать?
— Почему ты считала себя некрасивой? — шепнул я, отрываясь от этих губ, целуя шею, ушко… — По-моему, ты красавица, жена моя.
Она усмехнулась — слушал бы и слушал!
— В темноте — может быть… А вот лицо у меня было такое… челюсть квадратная, нос картошкой — когда в доспехах, с мужиком путали, пока не заговорю!
— Ты наговариваешь… — Я исследовал эту челюсть языком. — Ничего не квадратная. Просто решительный подбородок.
— Твоими бы устами…
— Что моими устами? У тебя есть какие-то идеи по их более удачному применению?
— Не-ет… Продолжай, что делаешь!
Как нам было хорошо вдвоем — словами не передать. Ничего не мешало, ничего не смущало, ничего не раздражало. Мы парили в темноте, лаская друг друга, и когда я вошел в нее, это было так, как давно уже не было. Не знаю, как описать. Может, язык у меня и хорошо подвешен, но тут надо быть поэтом — а я ни разу не он. Одно могу сказать. Что у меня было к Ханне до этого? Уважение, восхищение, щепотка жалости, интерес, дружеское расположение — а тут я вдруг осознал, что люблю эту женщину, люблю крепко и горячо, как давно уже никого не любил! И то, что у нее временно нет нормального тела…
Постойте, как это нет тела? А что сейчас?..
Подумав так, я проснулся.
Пробуждение было резким, словно от пронзительной дрели будильника. Я сразу ощутил, что лежу на жесткой земле, прижимаясь спиной к теплому боку моей супруги-голема, что свежеразведенный кем-то костерок сильно дымит, что утро холодное и все еще зябкое… и что сладкая истома, которая охватила меня во сне, тоже никуда не делась!
Вот только вместо податливого, хоть и мускулистого женского тела я сжимал в объятиях сияющий белый меч! Ну да, я так с ним — то есть с ней! — и заснул вчера. Ножен-то не было. А мне показалось, Ханне будет обидно, если я к Ночке привалюсь, а ее просто положу на траву или пусть даже на ветошь. Вот и взял в руки. Она заверила меня, что не порежет.
Порезать действительно не порезала, зато мне сейчас было как-то подозрительно сыро…
Блин, нужно менять брюки! Хорошо, что вчера Кэт помогла мне купить в лавке «приличного старьевщика» (то есть того, кто не рванью торгует, а нормальными шмотками) еще пару запасных штанов! А то сейчас и переодеться было бы не во что!
— Ну ты даешь, — шепотом сказал я Ханне, ныряя в новую седельную суму за сменкой. — Это ведь ты сознательно такой сон послала, да?
Меч хохотнула.
— Это ты даешь, муженек! — сказала она тихо, но игриво. — Я только попробовала, не знала, получится ли! А ты так здорово навстречу потянулся! Я почти уверена, если бы не сила богини Любви, вышли бы так, пустые грезы, которые кажутся не очень достоверными и ни к чему не ведут.
— То есть ты на кого угодно такой сон наслать не можешь?
— Такой — точно не могу! Вообще-то я умею заставить человека, который меня держит, видеть то, что хочу, ты сам это вчера на себе испытал. Сон не сон, но что-то близкое. Однако с тобой после заключения брака сам видишь, как получилось!
— По-моему, получилось потрясающе! — улыбнулся я. — Спасибо!
Штаны все-таки разыскались, и несмотря на перспективу стираться в холодной воде, а потом выслушивать шуточки спутников (наверняка же заметят!), я чувствовал прилив бодрости и хорошего настроения.
— Тебе спасибо! Я в жизни такого… — Ханна вздохнула. — В смысле, мне, конечно, случалось прежде… Но ты!.. Никогда ничего подобного не испытывала! Даже не знала, что так можно!
