— Ты спала. Тяжелым, глубоким сном без сновидений, в который погрузили тебя королевские маги. Мне пришлось поработать с тем алтарем и с самим мечом несколько ночей, чтобы добиться этого эффекта, но я дала тебе возможность видеть сны и даже самой создавать их. Мне, конечно, следовало подумать об этом еще на этапе конструирования филактерия — одно из многих моих упущений. Но, вроде бы, и работа над ошибками получилась неплохо. Иначе ты бы не могла присутствовать сейчас в этом пространстве.
— И не разбудила? — тем же холодным, опасным тоном поинтересовалась мечница.
— Я ничем не могла тебе помочь, — сказала Рагна. — И я знала, как ты отреагируешь на мое появление в качестве лича!
— Ты сказала, что знаешь, как меня отвязать! Отвязать мою душу!
— Знаю. Но если я сделаю это сама, то моя душа тоже отвяжется от этого тела. К счастью, она не повреждена. Мы с тобой уйдем на перерождение вместе. Я решила, что предложу тебе этот вариант, когда закончу исправлять бедствие с болотом. Как видишь, до сих пор исправляю. Считай, испугалась смерти. Опять. Хотя, казалось бы, чего теперь бояться — все уже проиграно. Но даже этим моим урезанным существованием я все еще слишком дорожу! — в ее словах должна была звучать горечь — а звучала ирония. Я бы даже сказал, лютая ирония, насмешка и над собой, и над насмешкой, и над собственным страхом, и над попыткой держаться с достоинством.
Ханна поджала губы. Отвернулась от сестры.
Теперь голос подал Мишель.
— Мессира Брейдау, спасибо за эту исповедь. Раз уж вы так откровенны с нами, ответьте, пожалуйста, еще на несколько вопросов.
— Я вся ваша, — с любезной улыбкой сказала Рагна.
— Ущерб для окружающей местности. Он действительно был вызван прорывом портала, или все-таки черномагическим ритуалом?
— А есть разница? — удивилась Рагна. — Ритуал вызвал прорыв портала, причем с перекосом в некротическую сторону спектра. Прорыв портала вызвал отравление почвы и почвенных вод, а также неконтролируемый рост некоторых существ, которые, пользуясь сродством со стихией воды, вызвали затопление. Я имею в виду гидр и еще некоторую мелочь. Я постепенно вычищаю тут все, но дело затянулось. С одной стороны, территория немаленькая. С другой — честно сказать, я не слишком торопилась. Покажите мне работника, который будет усердствовать, зная, что окончание работ — его смертный приговор!
— Она врет, — неожиданно сказала Ханна. — Она не может работать плохо или медленно. Если она чистит болото с такой скоростью, значит, быстрее нельзя.
— Можно, — фыркнула Рагна. — Ты, оказывается, до сих пор слишком хорошо обо мне думаешь!
— Если вы сейчас уйдете с болота, процесс обратится вспять? — продолжил выяснять Мишель.
Да, логичный вопрос, как представителя королевской власти, его это должно интересовать в первую очередь.
— С чего бы? Нет, мне удалось запустить процессы, которые разбалансируют нездоровую экосистему почти без моего участия. Собственно, мое присутствие уже особенно и не нужно — лет через тридцать гидр выдавят с болота… А, нет, уже быстрее: драконица из другого мира очень неплохо проредила их популяцию! — Рагна усмехнулась. — Именно это я имела в виду, когда говорила, что можно быстрее! Я почти не действовала активно сама, просто старалась направить или усилить естественные явления.
Надо же, она еще и эколог до кучи! Удивительно разносторонняя женщина. Может, в самом деле попаданка? Хм, а что если просто спросить?
— Рагна, — сказал я, — вы пришли из другого мира?
— Что? — удивилась она. — Нет. Разве Ханна вам не рассказала, откуда мы?
— Рассказала. Но у вас очень странный лексикон и разносторонние знания…
Она хмыкнула.
— Долгая жизнь и много времени на чтение. У меня в коллекции есть книги из других миров, Андрей Вяз. Может быть, и из вашего тоже. Если ваши спутники сейчас меня не убьют, с удовольствием вам их покажу. Если убьют — что ж, можете забрать себе все, что понравится.
— Пока я совершенно не вижу состава преступления и причины казнить вас, — нахмурился Мишель. — Хотя также должен сознаться, что с точки зрения законодательства, вы в серой зоне, и мне нечего предъявить Ханне, если она решит прервать ваше посмертие…
— Не решу! — рявкнула моя жена. — Неужели еще не понятно, что не решу⁈ — она до боли сжала мою руку. — Вот же сволочь, даже реветь уже не может — а все равно в душу влезает!
— Прошу прощения, — сказала Рагна. — Если тебе будет легче, я изображу качественный рев.
— Да иди ты… — Последовало еще более грубое ругательство, чем я слышал от Рагны перед ее смертью. А Ханна вообще прежде никогда при мне не выражалась!
Хорошо, что она ругается. Значит, уже гораздо меньше зла.
— Вот, кстати, насчет «изобразить», — как ни в чем не бывало поинтересовался Мишель. — Ваша внешность… Я имею в виду, ваша внешность наяву. Вы очень сильно отличаетесь от лича сравнимого с вашим возраста. Вам каким-то образом удалось до сих пор сохранить плоть?
