Асмодей не ответил, напряженно царапая что-то острым ногтем на стенке бокала с искрящимся абсентом.
- Моя помощь начнется отсюда, малыш.
- Что, – я взял у него бокал и непонимающе прочитал, – имя? Кто это?
- Малыш, ты был так захвачен описанием своего рождения, что даже не спросил, почему ребенок был один. А ведь вас было...
- Двое! Демон! – по телу расползлась неприятная дрожь и липковатый ужас. – Но здесь же...
- Я не ждал близнецов. Мне просто нужен был наследник. Когда моя дева умерла, я взял у нее лишь один плод.
- Тогда как? Откуда?
- Когда все закончится, спроси у меня об этом еще раз. А сейчас ступай, – демон постучал алым ногтем в надпись на стекле.
- Я даже не знаю, кого могут так странно звать!
- Золотых дел мастера, между прочим. Он часовщик-ювелир, и ты в любое время дня и ночи найдешь его за работой в тайной мастерской Ulysse Nardin.
- Но она же, наверное, в Швейцарии!
- А серафим тебе на что? – Мод потрепал Дезерэтта за крыло, тот почему-то застеснялся.
- О Господи... – я прижал кулак ко лбу, заставил себя закрыть глаза и медленно сделал вдох. – А что же я спрошу у этого гения, когда прилечу? Здравствуйте, простите, что валюсь вам как снег на голову, меня к вам аист, то есть, серафим шестикрылый принес. Я тут паренька потерял, а отец-демон посоветовал мне обратиться к вам. Ничего, что я из Америки, а мой сопровождающий укурен в хлам, и мы с вами как бы даже не знакомы, но вы ведь поможете, да?
Асмодей досадливо поморщился.
- Ты можешь не слушаться и не верить мне, и быть может, через недельку получишь своего любовника обратно. По частям.
Плохо осознавая, что делаю, я вдруг бросился перед ним на колени и взмолился:
- Но если ты знаешь, где Ксавьер, и что с ним, почему не подскажешь, не шепнешь всего одно словечко, я же не прошу отвести меня за ручку или поразить всех врагов ударом грома...
- У Господа есть власть остановить все войны в мире, голод и бедствия, рабство и расовое неравенство, прекратить бессмысленную жестокость и даже упразднить смерть. Но он не сделает, никогда так не сделает. И потому, чтобы вместо него не сделал такой как я, у меня и связаны руки. Прости. Ты пройдешь этот путь. Потеряешь возлюбленного или обретешь его – зависит только от тебя и твоей воли. Захочешь преодолеть себя – одолеешь и противника. В тебе течет моя пламенная кровь, ты от рождения одарен небесной красотой... и я дал твоей душе всю мощь своих адских легионов. Из них, как из бездонного резервуара, ты будешь черпать силу. Освободи свой разум. И ты почувствуешь... – демон, и до этого стоявший чуть наклонившись к шестикрылому наркоману, неожиданно впился в его губы в глубоком поцелуе. Я потрясенно помотал головой, но они перестали обращать на меня внимание. Кошмар, но, по крайней мере, понятно, в кого я удался такой извращенный.
*
Я все-таки уснул, примерзнув к полу. Трагично, но не смертельно. Дверь отворилась с громким скрипом, собственно, став причиной пробуждения.
Сонно похлопав глазами, я увидел тело в кожаной куртке и штанах цвета хаки, заносившее в камеру подносы с едой. «Охранник», – мелькнула первая мысль. Он выше меня на две головы и крепче раза в четыре. Его грубые армейские ботинки были вымазаны грязью, какая бывает после дождя... и к ним немедленно прилипли мои отрезанные светлые волосы. Поглядев на них, я почему-то вспомнил о матери и брате. Как они там? Будут ли обо мне беспокоиться? Вызовут полицию, будут думать про похищение и выкуп... или сразу про убийство? Я к ним ни грамма заботы не проявил, так что не удивлюсь, если они благополучно забудут обо мне через пару дней.
Кажется, небритый громила, поставленный на охрану, заметил горечь в моих глазах и застыл с подносом, совсем чуть-чуть не донеся его до стола. У него такое глуповато-неловкое выражение лица... неужели кому-то еще знакомы угрызения совести?
- Пожрать принес? А теперь убирайся, – нет, это не я, не мог я такого сказать. И все-таки сказал. Чувствую, как онемели кончики пальцев, как заледенели коленки и локти, и... чувствую слепую, сильную, но ужасно беспомощную злость. Зачем я так? Ведь сейчас разозлится он...
От удара я отлетел к стене, но благодаря холоду, сковавшему все тело, мало что почувствовал. Огромным кулаком грудь словно обожгло и вдавило вовнутрь, сминая в пюре ребра, легкие, сердце, на пару секунд... и всё. Боли нет. В ушах шумит, но я расслышал, он закрыл дверь и провернул ключ. Только жрать я не буду. Подохну от голода, но не притронусь к еде, в которую Бог знает что могли подсыпать.
*
- Зачем ты его ударил?! Блак, ты охренел?
- Он грубил...
- Достаточно было пощечины! Он нежнее любой бляди, с которой ты когда-либо устраивал перепихон, и не приучен к такому обращению! – человек зашипел потише. – Вернись и извинись перед ним. Потом заставь его сесть за стол и поесть. Если будет упираться, можешь применить силу, но в пределах разумного! Ты меня хорошо понял? Чтоб я потом не нашел ни единого синяка. Корми хоть с ложечки, но он должен все съесть. Пошел.
