– Дай приглядеться, ой, знаю я выродка. Чуть меня под монастырь не подвел с пожаром. Дерьма кусок. А я ему работу давала.
– А он рассказал! Угрожал нам! «На “Россию…”, – говорит, – “…всегда” пойду! У меня там, – говорит, – знакомые есть!» Ай-ай-ай, как мы с Павлом Павловичем испугались, обосралися и давай сразу вашей помощнице звонить. Такой сюжет пропадает. Короче, ваш. Заводите свой триллер.
– Спасибо, мальчики. Подснимем материальчики для уличных экранчиков. Отделали вы его, конечно. Но ничего, знаю, как подать. Пятница, на меня наводи, потом на это, – она кивает на меня.
Она прикрепляет маленький микрофон себе на кашне, поправляет крест на груди, сдвигает брови и, глядя в камеру, произносит жирным голосом:
– Ну вот и всё. С блеском закончилась спецоперация спецбригады антиэкстремистского отдела. Обезоружено гнездо вредителей, пособников фашизма. Многие месяцы и годы они подрывали существующие наши с вами спокойствие и строй. Отбирали ресурсы, лишали простых тружеников хлеба. Работали на ложь западных врагов. Так называемые изумрудные, неоднократно нарушавшие медиабезопасность и призывавшие к свержению правительства через хулиганство на радиоканалах, схвачены благодаря умению рук бойцов органов безопасности. Особенно радостно мне (она смахивает слезу), что в поимке врагов России принял участие сотрудник нашего ведомства, нашей «России всегда» (она складывает молитвенно руки и делает паузу). Вот он, встречайте, скромный герой, сообщивший о местонахождении нацистов! Мы гордо сидим с ним прямо на месте событий – в отделении, где содержатся подонки родины! Именно он указал на экстремистское убежище. И поверьте мне, он еще много расскажет нашим спецам.
Она показала на меня. Камера повернулась ко мне.
– Да, выглядит он неважно, – снова камера на Кристину, – подонки-нацисты измывались над ним. Он сейчас только мычит, еще не оправился. Но подвиг его бесценен – смельчак, наш личный инвалид, внедрился в антинародную группу по нашей просьбе. Сперва прикинувшись сотрудником почты, а затем радиотехником, не раз рискуя жизнью, добыл нужные сведения и сообщил куда следует. Что и говорить, есть такая профессия – родину защищать и зачищать (она иронично улыбается). Спасибо, товарищ Мартын! «Россия всегда», да и вся Россия благодарит тебя за твой вклад. Хоть и инвалид, а выполнил все как полноценный! Ура, бояться не нужно ничего. Всё, Пятница, чего замер, глуши мотор.
– Так, ну, мы поскакали. Молодцы, ребята, четко сработали, чо.
– А это куда? – Алексеев показывает на меня.
– Этого? Обморока этого? А чего хочешь, Лешка. Похуй. Пусть Егорыч решает, может, он еще и сгодится для чего.
Она смачно плюет в мою сторону и выходит.
– Видите ли, Виктор Романович, мы бы рады, да у нас тут на вашего человечка целое дело уже. Сами понимаете. Давно его ведем, за ним целый курс посматривал. Если не в расход, то двадцаточка минимум. И это в случае, когда мы с Павлом Павловичем и с вами, конечно, еще расстараемся.
– Сколько?
– Ну вот смотрите сами. Тут слюнки растекаются, как на слете шмар – первоходок. Полный букет Молдавии. Тут вам и обычное хулиганство, и порча госимущества, он же у нас целое почтовое отделение сжег, не шутки! Так, дальше – распространение клеветнических сведений, покушение на госстрой, и чего тут только нет. Или вот мое любимое – ягодка на ягодичке – характеристика с места работы, бумажка от Кристины Вазгеновны. Ну такое. Негативная, если не размусоливать.
– Сколько?
– Или вот от Костянки Анатолия Эрнстовича прямой, так сказать, документ, заявление. Мы по нему работу и начали. Устроил, значит, поджог инвалид ваш, представляете себе? Почту поджег! Просто вжик-поджигатель какой. Суперхероу! «Скрылся с места преступления, присвоив имущество в виде утраченной корреспонденции». Нехорошо! Акт терроризма против родины. И вот ведь как: корреспонденция утраченная, а он ее хищением занялся. Или тут же: «Препятствовал выключению вражеских голосов». Ну это что, зачем? Ни в какие ворота, так ведь, да? Глупо, конечно, всё понимаем, мальчишество, сам молодым был, но не по-людски это, а главное, не по закону. Нехорошо. А я ведь только начал экспонировать вам это житие, так сказать.
– Сколько?
– Или вот отчет нашего специального сотрудника, да, Павел Павлович? Он вошел в контакт с обвиняемым. И такого от него наслышался, что ой мама не горюй. Он у нас и на Луну полететь хотел, и в публичном – у вас, кстати говоря, – пространстве тексты вражеского государства под баян читал, про рыбу какую-то, шифровка, похоже. Экстремист он у вас, нехорошо, ох как нехорошо. Не по понятиям выходит.
– Сколько?
– А вдруг, Виктор Романович, у вас там, так сказать, гнездо? А? Мы же этого Володю так называемого тоже неподалеку от вас взяли. Вы что же творите-то? Вы посмотрите, что эти уроды делают? Паша, покажи.
«Гвардейцы! Пили, пили, пилу держи крепче, скорее, немного осталось. Бежим, попадемся же! Чуть-чуть еще, вот, теперь бежим!»
