Радость, словно нож у сердца полностью

– Очень смешно, – кисло заметил президент. – Что там в ООН? Я так и не услышал отчета.

– Хаос, разумеется. Как и следовало ожидать. В целом всевозможные агентства при ООН по беженцам и гуманитарной помощи распоряжаются сейчас все большими ресурсами, однако если мы где-то терпим неудачу, на помощь приходят инопланетяне. Пищей обеспечены все. Крышей над головой – тоже. Обычных вспышек болезней, грабежей и насилия, происходящих при массовом перемещении населения, попросту не происходит. Как ни забавно, с точки зрения осуществляемого и контролируемого инопланетянами распределения ресурсов перед нами классический лозунг коммунистов: каждому по потребности.

– Я так и знал! – Рэйн Кент плотно сжал кулаки. – Потому меня и лишили власти. В тот самый момент, когда я был готов изменить мир, все в нем исправить. И что я получил вместо этого? Космического Сталина, вот что! – Он замолк, потом указал на Войлетта. – Действуй по плану. Если нынешняя сделка не состоится – я про канадского астронавта в обмен на доступ, – мы этот доступ покупаем. Сельхозугодья, соя, кукуруза, прочая фермерская хрень…

– Это ранчо, а не ферма, – заметила Диана.

– Тогда коровы, или чертовы свиньи! Главное то, что мы добиваемся своего – не одним путем, так другим. И получаем доступ к инопланетной технологии! Морган! Меня слушай, черт побери! Как у военно-инженерных служб дела с нашими собственными высокотехнологическими суперкомплексами?

– Все в порядке, господин президент! Работы на всех четырех площадках ведутся с опережением графика. Когда закончим, свободных помещений у нас будет больше, чем во всех инопланетных комплексах вместе взятых!

Рэйн Кент вытаращил на него глаза, а Ди-Кей Прентис медленно закрыла лицо ладонями.

Господи ты Боже мой, ну и идиот же ты, Морган Вест. Однако вслух Рэйн Кент произнес лишь:

– Отлично. Продолжайте работать.

Большая часть встреч за пределами резиденции, включая и неофициальные, происходила в принадлежащих президенту многочисленных отелях. Сперва это делалось под давлением президента, потом вошло в привычку. Советник по науке Бен Меллик и Кеннет Эстерхольм сидели в баре на верхнем, шестом этаже «Гранд-плазы Кент» – шестиэтажное здание самого начала века в Вашингтоне недавно переоборудовали по высшему разряду. Директор ЦРУ потягивал свой третий бурбон.

– ФБР во всем виновато, – пробормотал он.

Бен Меллик отвел взгляд. Он это уже не первый раз слышал.

– Ну, вероятно, они могли бы открыть расследование антиамериканской деятельности инопланетян, но это вряд ли к чему-нибудь привело бы. Мы же не за популярность боремся. По крайней мере, на мой взгляд.

Эстерхольм прищурился.

– Слушайте, вы ведь ученый. Какого хрена вы вообще в администрации делаете? Они же науку терпеть не могут. Мало того, они в нее и не верят!

– По счастью, – ответил ему Бен, – науке безразлично, верят в нее или нет. Это процесс, построенный на строгой доказательной базе. И он помогает решать проблемы – а также, чаще чем мы готовы себе в этом признаться, помогает проблемы выявлять. Можно заткнуть уши и закрыть руками глаза. Можно засунуть голову в песок или орать, пытаясь перекричать всех вокруг. Можно угрожать смертью и разрушать чужие жизни. Это ничего не меняет. Доказательства остаются доказательствами, выводы из них – выводами. Такое-то действие приведет к таким-то результатам. Пусть мы даже и по доброй воле идем к Темным Векам, это ничего не меняет.

– Ну да! Только теперь появились инопланетяне, чтобы решать за нас наши проблемы. Глобальное потепление? Начинает останавливаться. Исчезновение амазонских лесов? Прекратилось. Истощение океанских рыбных запасов? Ага-ага.

– Если бы этих проблем не существовало в действительности, – заметил Бен, – инопланетянам не пришлось бы их решать.

Эстерхольм поморщился.

– Сами прекрасно знаете – никому не хотелось додумывать все до логического конца. Мы живем в мире радужных фантазий. Только вы на мой вопрос не ответили. Вы-то что делаете в этой чудовищной, антинациональной администрации?

– Любому президенту положен советник по науке.

– Он все равно не обращает внимания на то, что вы говорите.

– И тем не менее кто-то же должен быть голосом разума и рациональности. Похоже, эта роль выпала мне.

– Ладно. Хорошо. – Эстерхольм прикончил бурбон и подал знак, чтобы принесли еще. Потом наклонился поближе. – Мне нужен от вас прогноз. Мысли насчет того, что произойдет дальше.

– Зачем?

– Зачем? Затем, что не все кругом идиоты! В стране под завязку умных и рациональных людей. Тех, кто умеет пользоваться собственными мозгами. Тех, кто понимает, что значит быть американцем – в истинном, традиционном значении. Мы – нация терпимости, свободы для всех…

– Можете мне не рассказывать, – сказал Бен, сняв очки и принявшись тереть глаза. – Я – тот самый еврей в антисемитском правительстве, которое так обожают наши сограждане-антисемиты от Атлантического побережья до Тихоокеанского. Нации, которой мы были, больше нет.