– На их месте, – откликнулся Бен, – я бы даже и не помышлял о том, чтобы высадиться на поверхность планеты в физическом смысле.
– Вот это любопытно. И почему же?
– Очень трудно сконцентрировать ненависть на враге, который неизвестен и, может статься, даже непознаваем. В настоящий момент движение сопротивления уже зашаталось. Однако по своей природе мы реакционны. Будь у нас мишень, был бы и соблазн проявить инициативу. Сейчас об этом никто и не заикается. Нет, по-моему, все разумно. Будь я инопланетянином, я не спешил бы предлагать себя в качестве объекта для ярости целого мира. А скромно стоял бы в сторонке.
В это время появилась последняя из участников встречи и со вздохом присела рядом. Еще недавно вместе с вице-президентом появились бы телохранители из секретной службы, да и бар бы тщательно проверили еще до ее прихода. Сейчас она пришла одна, без эскорта, и почти не привлекла внимания соседних столиков.
– Джентльмены, я вижу, вы начали без меня. И правильно сделали. Меня задержали – обсуждалось вторжение в Канаду.
– Можно подумать, из этого что-то выйдет, – откликнулся Эстерхольм с ноткой развязности в голосе – эффект бурбона, хотя и не столь заметный, как можно было ожидать.
– На то, чтобы прийти к этому выводу, ушло определенное время. К тому же под конец поступили новости, согласно которым купить землю тоже не получится – Канада уже приобрела ее у собственника.
– Довольно смело с их стороны, – заметил Эстерхольм.
– По сути, это скорее юридическая формальность – премьер уже объявила, что они не собираются выселять Боуэнов или даже препятствовать деятельности их ранчо. Но, очевидно, у Карбоно неплохие советники – понимая, как мы хотим заполучить комплекс, они приняли меры, чтобы нас остановить.
Появился официант, Ди-Кей Прентис заказала бокал риохи. Когда официант удалился, Эстерхольм повернулся к ней.
– Диана, что там такое творится в ООН
– Нанимают все больше сотрудников.
– Можно подумать, у них бюджет резиновый – мы, случайно, свой долг перед ними не погасили?
– Само собой, нет, – ответила она. – Они просто готовятся к более серьезной задаче.
– Это какой же?
Появилась испанская риоха.
– Скажем, – ответила Диана мгновение спустя, – к роли официального правительства планеты Земля.
Директор ЦРУ подавился бурбоном. Не насмерть.
– Никогда не считал себя демагогом. – Константин Мельников глядел сквозь тонированное окно президентского поезда, прослеживая взглядом обшарпанные домики и извилистую полоску небольшой лиственной рощицы, обозначавшую, что здесь по равнине протекает речушка. – Но в самой сущности власти таится соблазн.
Они сидели за обеденным столиком, тарелки и остатки закусок уже убрали, между ними оставалась лишь бутылка водки. Анатолий Петров молча сидел с недопитой первой рюмкой в руке, а президент пытался напиться.
Учитывая ситуацию, в этом не было ничего удивительного. У харизмы сильной личности имелись свои пределы, и хотя ум в этой стране (в отличие от Америки) уважали, лишившись всего остального – служб безопасности, невысказанных угроз, жестокого обещания страшной смерти от радиоактивного яда в жилах, – самоуверенный лидер миллионов вдруг почувствовал под ногами довольно тонкий лед.
Анатолий никогда особо не интересовался экономикой. На жизнь он не жаловался, так что бессмысленные дискуссии и споры о сравнительных недостатках капитализма, социализма и всего прочего неизменно вгоняли его в скуку. Бедные будут всегда. И будут трудиться в поте лица независимо от взявшего власть режима, так что даже их жизнь не очень изменится, да и изменяться ей некуда.
В книгах по истории он видел старые фотографии. Лохмотья и сгорбленные спины крестьян, могучих женщин и тощих мужчин, что глядели в бессмертие фотоаппарата с ничего не выражающими лицами и глубоко запавшими глазами, словно говоря будущему:
С тех давних времен мало что изменилось. Люди ступили на Луну и обрели возможность говорить практически с любым из обитателей Земли, однако крестьянский удел в любой стране не сделался менее тяжким. На земле, на заводах, у мусорных куч и гор старых компьютерных мониторов. Уклад их жизни оставался племенным, поскольку к этому людей привела эволюция. Все остальное – лишь ложные претензии.
И величайшая из претензий принадлежала человеку напротив космонавта, разъезжавшему по небу в колеснице подобно космическому архангелу. Изливая на подданных свое благословение, одаривая быстролетным вниманием, раз за разом обещая лучшее будущее.
Что из этого крестьянам не доводилось слышать раньше?
Попытка аннексии Латвии и Эстонии провалилась. С российской стороны границы шоссе были забиты армейской техникой, а по ту сторону появляющихся в городах и на хуторах десантников встречали лишь издевательским хохотом. Следствием попытки оказалось то, что обнажился приведший ее в действие механизм, истинные мотивы, двигавшие бесконечным расширением горизонтов.
