ВУЛФСОН: Спрашивается, был ли на нас когда-либо столь горячий спрос, как сейчас?
(Смех в зале.)
Но любому из нас, когда журналисты просят прокомментировать происходящее, приходится очень много пожимать плечами. Одно дело – дать волю своему воображению, представить себе картину грядущего, будь то межзвездные полеты или постапокалиптическая Земля в стиле Безумного Макса, а потом воплотить ее в романе или рассказе. И совсем другое – попытаться понять, что случится дальше во время происходящего на самом деле Контакта…
РИКО: Сейчас это так принято называть? Контактом? Я предпочитаю другое слово. Завоевание. Нас победили без единого выстрела. Мы сейчас подобны овцам, бессмысленно топчущимся в загоне рядом с бойней. Воздух пахнет кровью, парным мясом и невыносимым ужасом, но мы продолжаем убеждать друг друга, что все обойдется. Да ничего не обойдется! С вашего позволения, я хотел бы сказать без экивоков: МЫ В ГЛУБОКОЙ ЖОПЕ!
(Невеселый смех в зале.)
ВУЛФСОН: Если это называется жопой, Джек, то альтернатива гораздо хуже.
РИКО: Да будет тебе нести чушь, Джин. Я служил в морской пехоте…
ВУЛФСОН: Эй, хватит! Оседлал любимого конька. Извини. Только я тоже служила и, в отличие от тебя, успела побывать в заварушке. Я стреляла, чтобы попасть. А ты, Джек, нет. Тебя как следует выдрессировали, а потом отправили куда-то, где так ничего и не случилось. Послушай, я все понимаю. Тебя сейчас гложет изнутри. Я все прекрасно понимаю. Но вся эта твоя бравада, она бравада и есть, ничего больше. В бою, когда доходит до дела, меняется…
РИКО: Конечно же, нет! Я просто хотел…
ВУЛФСОН: Однако ты думаешь, что уж у тебя-то его бы никогда не было. Джек Рико, он не такой, да? Ты просто оглянись вокруг себя! Никто ни в кого не стреляет. Никого не убивают, не похищают, не пытают, не обезглавливают в прямом эфире. Ни террористов, ни придорожных фугасов, ни преступности. Наши дети не умирают от передозировки и не подвергаются издевательствам. Женщин не насилуют, и знаешь еще что ты вряд ли заметил? Уровень самоубийств среди ветеранов упал до нуля.
(Реплика из зала: «А вам, Джин?»)
Не уверена, но спасибо за вопрос. Спасибо за то, что хоть кто-то что-то спрашивает. Лично для меня прекратились кошмары. Руки больше не трясутся. Перестала подхватывать простуду раз в три недели и просто дерьмово себя чувствовать все оставшееся время. Все прошло. Потеря веса? Прошла. Я пить бросила. Транквилизаторы жрать перестала. Снова себя живой почувствовала.
РИКО: Это все нано-инфильтрация. Ты на лекарствах.
ВУЛФСОН: Возможно. Я сдала кровь на анализы. Ничего убедительного не обнаружилось.
РИКО: Вне тела они саморазрушаются, саморастворяются.
ВУЛФСОН: А ты откуда это знаешь?
РИКО: Само собой напрашивается. Если хочешь управлять чьими-то мыслями, не забудь замести за собой следы. Так они ничего не смогут знать наверняка, да и никто не сможет.
ВУЛФСОН: Ага, значит, мысли некоторых из нас контролируются сейчас посредством невидимой нанотехнологии. Но не всех, я так поняла? Поздравляю, Джек, тебе повезло. Все, что я могу сказать, – я каждый день благодарю Господа за то, что все это закончилось.
РИКО: Не сочти за обиду, но Господь к этому не имеет ни малейшего отношения.
ВУЛФСОН: Почему ты в этом так уверен? И нет, не нужно на меня так смотреть. Инопланетяне – не Бог. Не боги. Они смертны. Иначе они бы не прятались от нас так долго. Мы слишком опасные существа…
РИКО: То-то и оно, что уже нет. Мы не можем сопротивляться, в том-то все и дело. Я только об этом и твержу. Нас завоевали.
ВУЛФСОН: В каком именно смысле, Джек? В рабах высокоразвитая цивилизация нуждаться не может. Каторжных шахт, как у клингонов, у них тоже нет. Пища? Очевидно, они способны ее изготавливать в любых количествах. Если этого мало – они еще и Серых изгнали.
РИКО: И где тут Бог?
ВУЛФСОН: Ты скажешь – нигде, я скажу – везде. Ничто из произошедшего, из
РИКО: В то, что ты создана по Его образу и подобию?
