– Я именно к этому и клоню, Диана, – сказала генсек. – В этом и заключается стоящая сейчас перед нами задача. Решить, каждому для себя и всем вместе, с чем из того, что мы
Диана Прентис распрямила спину.
– Господи ты боже мой, – прошептала она. – И откуда вы предлагаете начать?
– Прямо отсюда, – ответила Аделе. – Я обращусь к Генеральной Ассамблее с официальной речью. Ровно через неделю.
Диана Прентис вдруг посмотрела на нее, сощурившись.
– А с другими главами государств вы об этом уже беседовали? С их представителями?
Аделе усмехнулась.
– Мы обе знаем, какое внимание принято уделять определенным нюансам. Вы, Диана, первая – и Соединенные Штаты в вашем лице. Но вот следующие шесть дней обещают стать для меня весьма занятыми.
– Я вам не завидую.
– Разумеется, нет, но кто знает, быть может, еще и позавидуете?
Через мгновение улыбка на ее лице, широкая, как и обычно, скрылась в клубах белого пара.
Я пока еще не решила, согласна ли с наиболее популярными теориями мирового заговора. Однако не могу не заметить, что в успешном заговоре большинство участников даже и не подозревают о собственном участии. Это утверждение может показаться парадоксальным до тех пор, пока мы не рассмотрим наиболее успешный на сегодняшний день мировой заговор, а именно монетаризм.
– Для участия в миссии отобрано одиннадцать женщин, Председатель. – После почти незаметной паузы Лю Чжоу продолжил: – Что, разумеется, потребовало уменьшить число морских пехотинцев под руководством командира Шэня на девять человек.
– Разумеется, – негромко произнес Председатель, сидящий сейчас на кожаном диване, не отрывая глаз от комплекта телеэкранов, – но, вопреки яростным протестам капитана, своего решения я не отменяю. Времени тратить нельзя, а возникшая перед нами возможность совершенно очевидна. – Он поднял глаза и уставился на своего советника по науке немигающим взглядом. – Умные, образованные, талантливые женщины – способные к деторождению, детородного возраста. И должным образом привлекательные, так? – Он втянул носом воздух. – На месте морпехов я бы только радовался.
– Председатель, в первоначальной группе – среди первых колонистов – находятся наилучшие научные и инженерные умы нашей великой Родины. Подозреваю, морские пехотинцы оценивают собственные шансы не слишком высоко.
– Ха! Возможно, тут они правы. Хотя законы влечения отличаются загадочностью. – Он помахал рукой с телевизионным пультом. – В любом случае командир Шэнь хорошо знает службу и отлично осознает изменившийся характер миссии. Кроме того, представляется очевидным, что морским пехотинцам больше нечего опасаться. Их ждут лишь пустые помещения и коридоры.
– Однако первоначальное обследование объекта «Луна-71» остается их обязанностью, – твердо сказал Лю Чжоу. – Определенный риск исключить нельзя. Даже собственно высадка и передвижение в условиях лунного тяготения могут столкнуться с заранее непредсказуемыми сложностями. Но и помимо этого причины для беспокойства у капитана Шэня не столь банальны, как может показаться. Научная группа, тщательно изучившая вопрос, обратила мое внимание, что женщинам, включенным в экипаж в последний момент, недостает даже общей подготовки, они не до конца знакомы со своими обязанностями в ходе полета и дальнейшей миссии.
– Знаю, мой друг, знаю. Я принял во внимание все твои возражения. И однако хотел бы, чтобы эта миссия как можно более ярко подчеркнула не просто наше желание занять «Луну-71», но и положить там начало постоянной колонии. Первый рожденный на Луне ребенок будет китайцем.
– А как же медицинские риски, связанные с развитием плода при низком тяготении, не говоря уже о радиации?
– Что ж, нам еще предстоит увидеть, насколько все опасно. Да, понимаю, что это звучит жестоко и я в своей готовности поставить на карту детские жизни могу показаться тебе бездушным, и однако я полагаю, что риски значительно ниже, чем тебе кажется. – Он махнул рукой в сторону экранов. – Наши молчаливые благодетели демонстрируют по всему миру, какой ценностью считают человеческую жизнь. Не думаешь же ты, что к первым внеземным колонистам они отнесутся по-другому?
Лю Чжоу с трудом поборол дрожь.
– Председатель, вы отдаетесь на милость инопланетной расы, о которой мы ничего не знаем?
