Чуть позже, на вопрос репортёра «В какой тональности было обращение с вами? Какое впечатление у вас было от преступников с учётом вашей интеллигентности?», Лоренц ответит: «Я считаю их интеллигентными людьми, и я не хотел бы говорить дальше какие-либо подробности. То, что я не подвергался шантажу, и с учётом всех обстоятельств (принуждение и насилие, которым меня подвергли) всё было достаточно корректно».
Через несколько минут полицейские совершают набеги на известные им квартиры леворадикалов.
6 марта, Париж. Парижский офис концерна «Шпрингер» разрушен взорванной рядом бомбой. Парижское агентство печати получает письмо, напечатанное на машинке: «взрыв произведён в знак протеста против того, что членов РАФ не освобождают».
8 марта, Аден. Сообщение прессы: правительство Йемена попросило налётчиков оставить страну, видимо, под давлением ФРГ.
26 марта, Западный Берлин. «Движение 2 июня» пишет обращение к народу о похищении Лоренца.
«КТО МЫ ТАКИЕ? Через эту газету после всех драматических событий мы хотим обратиться ко всему населению Берлина, напрямую и масштабно, насколько это возможно. Делаем это мы главным образом по трем причинам:
1. Мы хотим рассказать, что мы за люди.
2. Мы хотим хотя бы частично разоблачить ложь прессы и политиков.
3. Мы хотим объяснить, почему мы похитили Лоренца.
Мы не группка людей, действующих по принципу “чем хуже, тем лучше”. Мы не ищем выгоду для себя. Мы осознаём, что мы не изменим государство принципиально, не сможем его ни уничтожить, ни развалить. Мы не асоциальные элементы, некоторые из нас знают, что такое работа на фабрике. Некоторые ещё не закончили старшую ступень школы, не говоря уже о студентах. Наши враги распространяют ложь, которую уже нельзя терпеть: “Мы все сидим в одной лодке”, “Никто уже не осмеливается выйти на улицу”, “Сейчас мы все равны”. Вдруг равны живущие в плохой и дорогой съёмной квартире в Кройцберге, Веддинге и живущие на вилле в Целендорфе. Теперь вдруг стали равны зарабатывающие в месяц не больше 1000 марок, и тратящие эту сумму за один день. Равенство, записанное у нас в законе, вдруг здесь, сейчас, когда только десять процентов детей рабочих учатся в университетах (и не потому, что они глупые), хотя богачи с их деньгами продолжают шляться по заграницам и жировать. Равны и ХДС (Христианско-демократический союз – Л.), поддерживающий предпринимателей, и маленький человек, загнанный в угол. Те, кто начинает защищаться, объявляются преступниками и террористами. И это не свиньи-полицейские, громящие молодёжные центры. Это не предприниматели, чохом выбрасывающие сотни людей на улицу, когда им это удобно. Это не судьи и полицейские, оберегающие строительные компании и расстреливающие взломщиков торговых автоматов.
Мы считаем, что слова и устные требования не принесут никакой пользы, чтобы что-то изменить в этой стране, где всё фальшиво. Об этом уже много писалось, слишком много людей опробовали это на своём хребте.
В этом обществе только отдельным личностям живётся хорошо, а большинство подавляется. Что это значит, если ты каждый день пашешь на работе, а вечером возвращаешься домой такой измождённый, что сил хватает только чтобы сидеть перед телевизором? Отчего происходят жестокое обращение с детьми, избиения, самоубийства? Почему это происходит не на виллах Целендорфа или Далема, а в районах Моабита, Веддинга, Кройцберга? Только потому, что в Целендорфе и Далеме живут более утончённые, лучшие и приличные люди? […] Народ должен выбирать между чумой и холерой. Это и есть пропагандируемый свободно-демократический порядок?! “Наши доходы при сегодняшних ценах достаточно велики, чтобы не умереть с голода, но слишком малы, чтобы быть сытым. Может, вы думаете, что рабочий должен только работать, есть, пить и оплачивать аренду?” – спрашивает фрау Буш у партии. В самом деле, это выглядит так: чем больше у рабочего забот, тем реже ему приходят в голову “глупые” мысли – в этом правы все партии. Дело в том, что самый большой страх для власть имущих – это когда народ начинает защищаться, бороться за свои права. Имеющий деньги имеет власть, а имеющий власть имеет права и будет защищаться от того, чтобы эти права отдать. Поэтому вы вынуждены сопротивляться. Начало положено: дикие забастовки, гражданские инициативы, борьба против строительства атомной станции в Виле. Формы сопротивления бывают порой не совсем однозначные. Например, праздновать болезни на предприятии, ну или ещё веселей. Жители одного дома в Темпельхофе защищались так: на головы полицейских, что-то вынюхивавших вокруг их дома, вылили кипяток. “Виновного” так и не нашли.
