На улицу партизаны не выходят – по городу идут облавы. Поимённо разыскиваются Ральф Райндерс, Фриц Тойфель, Норберт «Кнофо» Крёхер, Тиль Майер, Андреас Фогель, Вернер Заубер, Инга Ветт и Ангела Лютер. За Лютер, уже 3 года пребывающей в подполье, охотятся как за девушкой крупного телосложения – так её описал водитель Лоренца, и полиция догадалась, что это она (удар по голове водителя оказался слабее, чем рассчитывали партизаны, он довольно быстро пришёл в себя). Все эти дни полиция задерживает крупных женщин по всему городу.
Ангела Лютер, дочь известного гамбургского адвоката Мартина Лютера, является и членом РАФ (мы уже упоминали её как участника «майского наступления» РАФ).
1 марта, Западный Берлин. Второе сообщение «Движения 2 июня», в полицию и Сенат: «Мы требуем от вышеназванных лиц и организаций сделать всё для того, чтобы наше первое обращение в полицию и Сенат зачиталось не позднее, чем в вечернем обозрении новостей, а также зачиталось один раз во всех дневных обозрениях. Одновременно должно быть продемонстрировано фото Лоренца в плену. Вы должны начать действовать, чтобы все требования, перечисленные в первом сообщении, были безотлагательно выполнены, если вы заинтересованы в безущербном освобождении Петера Лоренца. Если эти условия не будут выполнены, в субботу в 12:00 поступит ультиматум».
В письме приписка Лоренца для жены: «Полиция сделает всё, чтобы я вышел целым. С любовью, твой Петер».
Вечерние радиопередачи транслируют интервью с Габриэлой Крёхер-Тидеман в эссенской тюрьме и Хорстом Малером в западноберлинской тюрьме. Они отказываются выходить из заключения.
В 00:00 Малер по каналу ARD объявляет: «Похищение врага народа как средство освобождения политических заключённых есть выражение политики, оторванной от борьбы рабочего класса, которая неизбежно закончится тупиком. Стратегия индивидуального террора – не есть стратегия рабочего класса».
По телевидению передали только это. В объявлении, кроме того, было: «По поводу показательного процесса против Майнхоф, Беккер и меня в сентябре прошлого года я публично дал понять, что это была публичная критика, одновременно и самокритика, что моё место на стороне революционного класса. Я твёрдо убежден, что благодаря борьбе рабочих масс откроются ворота политических тюрем и выдвинутое против меня обвинение в терроризме будет отменено. Поэтому я отклоняю этот способ покинуть страну. Вперед к Коммунистической партии Германии!»
Газеты всего мира печатают снимки выходящих из тюрьмы Канелло и Ягдмана (освобождённых в 10:00 утра).
2–3 марта, Эссен. Один из заключённых, чьё освобождение затребовано, Рольф Поле, требует у полиции связать его с Крёхер-Тидеман. Просьба исполнена. После разговора с ним она соглашается выйти на свободу. Её первоначальный отказ объяснялся тем, что ей обещали сократить срок заключения наполовину или на 2/3, но письменное подтверждение этого не выдали.
4 марта, Аден (Южный Йемен), Западный Берлин. Генрих Альбертц и команда авиавоздушной компании «Люфтганза» оставляют в Адене Поле, Хайслера, Беккер, Зипман и Крёхер-Тидеман.
Похитители Лоренца спасли им жизнь, избавив от участи Катарины Хаммершмидт.
(Тогда ещё мало кто знал, что власти ФРГ послали вдогонку самолёту с освобождёнными ещё 2 самолёта. В третьем сидел госсекретарь Ведомства федерального канцлера Вишневский с чемоданом с 6 млн марок для строительного проекта в Южном Йемене, чтобы выкупить освобождённых обратно в ФРГ. (За несколько лет до этого ФРГ обещала йеменцам цементный завод, и теперь готова выполнить обещание.) В дальнейшем ФРГ неоднократно попытается заполучить обратно 5 освобождённых. В ближайшем будущем пастор Альбертц с ужасом узнает от высокопоставленного чиновника в Бонне (он расскажет об этом на судебном процессе) – правительство ФРГ старалось, чтобы самолет приземлился в Аддис-Абебе, а эфиопская армия взяла бы его штурмом и всех перестреляла, включая и его, Альбертца.)
Вскоре после полуночи в городском парке Западного Берлина Вильмерсдорф Лоренца высаживают с завязанными глазами и 3 монетками по 50 пфеннигов для телефонного звонка. (Именно в этом месте Лоренца, как солдата вермахта, арестовали советские красноармейцы в 1945‑м, ровно 30 лет назад, но сами партизаны узнают об этом намного позднее.) Лоренц прощается с похитителями за руку, выражая сожаление, что они «…познакомились при таких обстоятельствах. Может, удастся встретиться при других», и надежду увидеться снова, когда времена изменятся, например, на вечеринке в его саду. Партизаны сажают его на скамейку в парке, советуя войти домой не с парадного входа, ибо там куча репортёров (Лоренц так и сделал). Найдя телефон-автомат, Лоренц звонит супруге.
