Свою борьбу мы понимаем как часть всеобщего сопротивления. Городской партизан – это значит фантазия и сила действия. Способности, которые есть в народе, нас радуют. Значит, мы не рубим с плеча вокруг себя, а реалистично оцениваем наши возможности, чтобы затем действовать. Мы учимся на практике. Только поэтому операция по похищению Лоренца была проведена превосходно. Мы не фантомы и не патологически больные гении, как вам пытаются запудрить мозги партии, пресса, полиция, чтобы замаскировать ваше жалкое положение! Мы поняли: если чего-то хочешь достичь, нужно организовываться, действовать сообща. Если ты один, многого не сделаешь. Нужно только оглянуться вокруг – людей, думающих так же, как ты, и желающих что-то изменить, тысячи! Нужно вместе начинать, учиться на своих ошибках, не падать духом, даже если всё порой выглядит бесперспективным. Государство и полиция не всесильны даже в Берлине, самом полицейском городе мира».
Воззвание напечатано на ротапринте тиражом в 30 000 экз. (В сноске партизаны написали о 50 000, но из-за нехватки времени не справились с этим.) Листовки распространены в этот же день, между 19:30 и 20:00 ч. В их разбрасывании задействовано множество симпатизантов партизан, всего ок. 120 человек.
(Эффект получился немалый – правительство в ближайшее время заявит, что повышение цен на проезд в общественном транспорте отодвигается на полгода, и запретит практику массовых увольнений рабочих.)
15 апреля, Карлсруэ. 4 адвоката США подают протест против «Законов Баадера-Майнхоф» в Конституционный суд ФРГ: бывший министр юстиции США и генеральный прокурор Рамсей Кларк, адвокат группировки «Чикагская семёрка» Уильям Кунстлер и известные левые адвокаты Питер Вейс и Уильям Шарп.
Протесты ничего хорошего не приносят. Суд оставляет в силе эти законы, исключая из процесса Клауса Круассана, Курта Грюневальда и Ганса-Кристиана Штрёбеле. Штрёбеле обвиняют ещё и в том, что он защищает подсудимых «слишком сильно» (! – Л.).
Штрёбеле ещё раньше была устроена травля в газетах, с оскорблениями личности и угрозами. По почте он получает патроны с анонимными записками «Ты приговорён к смерти!» Его исключают из СДПГ (официозные «левые» не любят не только революционеров, но и их адвокатов). Много позже Штрёбеля узнает, что Федеральная служба по защите конституции (ВfV) завербовала его секретаря.
Адвокаты указывают также, что презумпция невиновности не соблюдается – специально для подсудимых уже достроена тюрьма Брухзаль.
24 апреля, Стогкольм. «Коммандо им. Хольгера Майнса» – Зигфрид Хауснер, Ханна-Элиза Краббе, Карл-Хайнц Дельво, Лутц Тауфер, Бернард-Мария Рисснер и Ульрих Вессель (миллионер, благодаря наследству), в большинстве из «Социалистического коллектива пациентов» – вооруженные пистолетами и ручными гранатами М-26, захватывают 11 заложников в посольстве ФРГ, требуя освобождения 26 заключённых товарищей. Охраной заложников занята Краббе.
(Команду организовал Зигфрид Хааг, адвокат (партнёр Клауса Круассана), бывший защитником Хольгера Майнса. Хаага терзает чувство вины за то, что он не всё сделал для спасения Майнса.)
Полиция врывается в нижние этажи. Партизаны угрожают расстрелять военного атташе, если полиция не покинет здание. Полиция не подчиняется. Партизаны приказывают военному атташе, 44‑летнему полковнику и барону Андреасу фон Мирбаху спускаться по лестнице и стреляют ему в ногу, голову и грудь. Полиция покидает здание, вынеся умирающего барона. Вызвав журналистов Немецкого агентства печати, рафовцы требуют освобождения соратников. Бонн не подчиняется. Рафовцы обещают убивать по заложнику в час.
Через час экономический атташе 64‑летний Хайнц Хиллегаарт подведён к открытому окну, расстрелян и вывешен из окна.
Незадолго до полуночи посольство штурмует спецподразделение, присланное из ФРГ, с применением газов. Партизаны не решились убивать заложников при начале штурма, как они заявляли. В полночь гремит взрыв – до сих пор является спорным, что привело к нему: ошибка партизан или сознательные действия шведской полиции. Ульрих Вессель под воздействием взрывной волны падает, выронив гранату, она взрывается на нём. 28‑летний Вессель погибает. У остальных партизан серьёзные ожоги. Они захвачены почти без борьбы. Всего ранено 30 человек. Особенно пострадал Зигфрид Хауснер – серьёзные повреждения черепа и ожог более 40 % тела.
Шведские врачи заявляют, что Хауснера нельзя перевозить в другую страну в таком состоянии, и снимают с себя ответственность в случае, если его увезут. Однако западногерманские власти перевозят его в ФРГ, и не в больницу, а в Штаммхайм. В Штаммхайме нет оборудования и специалистов для лечения тяжёлых ожогов. Хауснер не может говорить и пишет медсестре записку: «Горло болит». Согласно заместителю начальника тюрьмы Хорсту Бубаку, тюремные врачи «сразу поняли», что у Хауснера «нет шансов выжить».
5 мая, Штутгарт. 23‑летний Зигфрид Хауснер умирает в тюрьме от отёка лёгких.
