– Она, блядь.
– Сам срать хочу. Ничё, щас подлечимся.
– Поставишь меня в туалете?
– Батя кипишует, лучше не высовываться. Я Витю как-то в туалете ставил, а батя, прикинь, свет спецом выключил. Чуть, блядь, не задул. А здесь-то чё тебе не ладно?
– Не хочу… это…
Андрей посмотрел на Свету. Та глянула на него вызывающе, но уже с усилием. Жора оценил гляделки верно.
– Пиздец у вас «Санта-Барбара». Куб делай.
Андрей взял пустой шприц, сдвинул поршень до отметки 1, снял «гараж», то бишь колпачок с иглой, и подал шприц Жоре. Тот влил в него половину раствора. Все было готово к употреблению. Однако Андрей не спешил закатать рукав и накачать вену.
Он смотрел на Свету и не понимал не только как себя вести, но и кто он такой. Дома, с нею, он исповедовал одну модель поведения. Нет, даже не исповедовал, в любой исповедальности есть доля нарочитости, осмысленности, а в его случае модель просто сложилась, без участия головы, будто бы сама собой. И точно так же сложилась модель его поведения на улице, в загулах, в обществе соупотребителей, и теперь две эти модели столкнулись, зажав его в капкане, в невидимых глазу тисках. Очень скоро молчание стало вязким. Жора позыркал недолго, потом плюнул на всю эту тряхомудь, встал, отвернулся к окну, приспустил штаны и въебался в пах.
– Ох, блядь, выхлоп пошел. Тебя ставить или нет?
Андрей снова посмотрел на Свету. Сглотнул. От слов Жоры «выхлоп пошел» у него у самого он словно бы пошел. Психосоматика. Предвкушение достигло высшей точки. Андрей закатал рукав и быстро качнул вену. Жора склонился, ввел иглу и забрал контроль – кровь хлынула в шприц. Андрей замер. Сейчас, сейчас! Момент истины, прыжок в омут, в эмпиреи. Жизнь и смерть, вчера и завтра, время и пространство – все исчезнет, внутри и снаружи, в сердце и в голове воцарится настоящая пустота. Чувства замерзнут. Он станет ничем. И это было самым главным и чудесным.
Плавно и ловко Жора ввел раствор. Андрей закрыл глаза. Вот он – выхлоп. Долгожданная его анестезия, наркоз. Когда он открыл глаза, он открыл их прямо в глаза Светы, где было такое… Андрей вскочил со стула и убежал в ванную. Жоре было слишком хорошо, чтобы он попытался его остановить. Через десять минут Андрей вернулся. Света сидела на его табурете и качала вену. Возле нее присел на корточки Жора с заряженным баяном в руке.
– Вы чё, блядь?
– Андрюха, не кипишуй, я ей децл сделал. Ну, хочет человек кайфану…
Договорить Жора не успел. Андрей сделал шаг вперед и жестко, с подъема, ударил его ногой в лицо, судя по звуку, сразу сломав нос. Жора затих на полу. Света вскочила. Андрей схватил ее за шиворот и сильно толкнул к двери.
– Ты чего?! Ты…
– Домой. Реще!
Андрей перевернул Жору на живот, чтоб тот не захлебнулся кровью, и вышел из комнаты вслед за Светой.
До Комсика они шли быстро и молча. Света внутренне радовалась и боялась, и от такого жуткого противоречия не знала, что сказать и как себя вести. Андрей шел, опустив руки в карманы. Его правая ладонь сжимала пакетик мяу. Всю дорогу он уговаривал себя его выбросить и уговаривал себя его не бросать. В голове плавала картина – вздувшаяся Светина вена. На слух эта картина не кажется страшной. В Андрее она вызывала нездешний ужас. Будто картина эта была написана не красками, не воображением, не самой жизнью, не его поступками, а всеми страхами, которые им когда-либо владели.
Возле дома Андрей притормозил у «туарега».
– Андрей, пойдем. Не надо.
– Иди, если хочешь.
Подняв с асфальта обломок белого кирпича, Андрей разбил «туарегу» боковое стекло и фару. Заорала сигналка. Пока она орала, Андрей нацарапал на черной двери что-то вроде вигвама.
Через три минуты из-за угла выбежал барыга. В трико, расшнурованных ботинках и расхристанной куртке он смотрелся комично. Барыга сразу ринулся в бой. Они столкнулись прямо перед капотом. Андрей легко уклонился и ударил барыгу в челюсть, тот упал навзничь, с хрустом приложившись головой о бордюр. Андрей, почувствовав нехорошее, склонился к нему, пошлепал ладонями по щекам, пощупал пульс, красноречиво посмотрел на Свету. Потом устало сел на бордюр, достал из кармана мяу, надел перчатки, вытер пакетик о штанину и засунул его барыге в карман. Рядом села Света.
– Андрей… Как же так. Что теперь будет…
Андрей улыбнулся.
– Нормально все будет. Убийство по неосторожности. Дадут пять, выйду через три. Зато перекумарю. Зона – это единственное место, откуда я не смогу уйти за наркотой.
Помолчали.
– Я буду к тебе ездить.
– «Маску» вози. И «Яву сотку».
– Конечно.
– Надо скорую вызвать. Типа, мы пытались его спасти.
– Я вызову.
– А потом полицию.
– Хорошо.
– Иди домой. Баул мне собери…
Света кивнула, набрала скорую и медленно пошла домой.
Андрей закурил. Небо заволокли серые тучи. Плавно и потусторонне, как в кино, пошел первый снег. Андрей прислушался к себе. Кто там? А никого. Тихо и спокойно. Видимо, отпустило.