– Легче… – пробурчал Каплун и отвернулся к стене. Удивительно, но со следующего дня ему действительно стало легче, и он быстро пошел на поправку.
Через пару недель Каплун выписался из больницы. Отказавшись от санаторного лечения, с понедельника вышел на работу.
Подъехав на председательской бричке к зданию правления, увидел пыльный зеленый газик с незнакомыми номерами. «Видно, из области кто-то…» – подумал Каплун. Передав вожжи конюху, спрыгнул на землю и направился к входу.
На пороге его встречала взволнованная секретарша. Еще недавно она работала учетчицей в дальнем отделении, но Каплун перевел ее поближе, в Перцовку. Выделил комнату в общежитии. Помог обустроиться, всячески опекал, регулярно выписывал материальную помощь.
Иногда просил по вечерам задержаться в конторе. Она охотно соглашалась – что делать, начальник велел, срочная работа…
– Как ты, Изя? – дрожащим голосом прошептала секретарша и украдкой смахнула слезу.
– Не сейчас… – отмахнулся Каплун. – Через час зайди.
Секретарша согласно закивала, потом ударила себя по лбу и испуганно прошептала:
– Забыла сказать! У тебя в кабинете двое. – И добавила: – Чужие…
Взволнованный Каплун обошел секретаршу и вошел в здание. Не отвечая на приветствия сотрудников, прошел по коридору и поднялся на второй этаж. С замиранием сердца открыл дверь собственного кабинета. Там действительно сидели двое, оба – в костюмах и галстуках. Один расположился на его, председательском, месте. Второй – за приставным столом. Каплун широко улыбнулся и нарочито бодро воскликнул:
– Здравствуйте, товарищи! Вы, вероятно, из газеты?
– Из журнала, – угрюмо ответил первый.
– «Человек и закон» называется, – широко улыбаясь, добавил второй. – Да вы входите, гражданин Каплун, входите, не стесняйтесь.
Каплун все понял. Не отрывая взгляда от посетителей, прошел к приставному, для посетителей, столу, дрожащей рукой нащупал стул и медленно на него опустился.
– Ну что, гражданин Каплун, – заговорил угрюмый, – сами все расскажете или отпираться будем? Имейте в виду, мы все знаем.
– Как известно, чистосердечное признание… – склонив голову, назидательно продолжил улыбчивый.
«Как узнали?! – стал лихорадочно соображать Каплун. – Где я дал маху?..»
Прошлое лето выдалось жарким. Собрали невиданный урожай томатов, чуть ли не вдвое больше обычного. Упустить такую возможность было немыслимо. И Каплун решил рискнуть. Вместо того чтоб отправить «левые» помидоры, как всегда, в какой-нибудь Сыктывкар или Тюмень, он послал шесть вагонов товара в столицу. Там, как сообщали «надежные люди», можно продать раза в полтора дороже. На изучение деталей времени не было. Он и дал команду грузить на Москву…
«Скорее всего, – продолжал размышлять Каплун, – эти чертовы посредники что-то напутали с бумагами. В итоге товар, вероятно, попал не на рынки, а в магазины. Где его, понятное дело, никто не ждал. Тем более по таким ценам. Магазины вернули томаты на овощебазу. Там стали разбираться с документами. И обнаружилось, что накладные поддельные. Дальше, как водится, – заявление в милицию, следствие и так далее. И вот они здесь… Как чувствовал! Никому нельзя доверять! Все нужно было перепроверить…»
– Алё, гражданин Каплун, вы меня слышите? – повысил голос улыбчивый. – Чистосердечное признание облегчит вашу участь…
Каплун тяжело вздохнул и сказал:
– Пишите…
Через час его вывели в наручниках.
Проводив взглядом любимого начальника, напуганная до икоты секретарша побежала к жене Каплуна.
Услышав новость, та бросилась к Гройсману. Огорошенный Гройсман, бросив дела, помчался к начальнику милиции. Попросил его разузнать, что возможно. К вечеру тот сообщил неутешительные новости: Каплуну инкриминируют хищение в особо крупном размере. За такое полагался расстрел. Если повезет, пятнадцать лет с конфискацией имущества.
Услышав это, мадам Каплун упала в обморок. Смотреть, как ее обливают водой и отпаивают валерьянкой, Гройсман не стал. Отправился советоваться с районным прокурором. Вернувшись, сообщил, что ситуация действительно неважная. Сделать почти ничего нельзя. Прокурор сказал, что единственный, кто может помочь, – это адвокат Малиновский из Киева. Если он согласится, шансы есть. Небольшие, но есть.
Утром следующего дня Гройсман уехал в Киев.
Расспросив об обстоятельствах дела, Малиновский взял время подумать.
На другой день предложил план. Первым делом он постарается изменить масштаб злодеяния, а именно – уменьшить объем хищения. На втором этапе попытается убедить суд, что преступление совершено непреднамеренно, по недомыслию, в крайнем случае по халатности. Если удастся осуществить задуманное, Каплун получит три года условно.
Гройсман поинтересовался, сколько это будет стоить. Малиновский назвал сумму. Весьма значительную. Кроме адвокатского гонорара, она включала средства на взятки следователям и, возможно, судье. Все организационные вопросы Малиновский берет на себя. Если клиент согласен, он готов приступить.
Еще через день, получив согласие мадам Каплун, Гройсман вернулся в Киев и передал Малиновскому аванс.