А Макс вместе с Викторией еще долго сидели под мягким желтым светом плафонов, уютно обнявшись и глядя в ночь.
Воронеж с того времени, как Макс уехал в Донбасс, изменился не сильно. Все такой же большой, спокойный и зеленый город с широкими улицами и проспектами. Он напоминал большого и сытого домашнего кота, уютно лежащего по берегам огромного водохранилища, напоминающего море. Этот кот мурчал тысячами автомобильных двигателей, щурился на солнце окнами квартир.
Только прибавилось в небе гула самолетов. На окраине ведь располагалась военная авиабаза, и фронтовые истребители-бомбардировщики Су-34 регулярно вылетали на учебно-тренировочные задания. А ведь Макс помнил в детстве, как появление хотя бы одного нового фронтового бомбардировщика-ракетоносца на аэродроме воспринималось как огромное событие. Зато сейчас на вооружении, как он читал в прессе, находилось более 200 новейших и действительно не имеющих аналогов в мире ударных тактических самолетов.
От вокзала Макс взял такси, и вот они уже у порога двери. Он позвонил еще из Ростова, что приедет на днях, так что их визит неожиданностью не стал, и слава богу. Но все же от волнения никуда не денешься…
И вот молодой офицер уже крепко обнимает маму, жмет руку папе.
– Здравствуйте, мои родные! Как же я по вам соскучился!
– Проходи, сынок… – Мама не сдерживает слез и только вытирает глаза накрахмаленным платком.
Батя смущенно отворачивается и тоже смахивает непрошеную слезинку.
– Родители, а я не один. Я звонил вам… Это Виктория, моя невеста, а это – Настена, наша дочь, – внешне спокойно произнес Макс.
– Проходите, не стойте в дверях, – улыбнулась мама.
Отец внимательно посмотрел на молодую женщину с ребенком, перевел взгляд на сына.
Инна Владимировна накрыла на стол, словно на день рождения.
– Ну, давайте по маленькой – за то, что добрались нормально!..
Глава семьи разлил по чуть-чуть водки себе и сыну. Женщины предпочли домашнее вино. На столе возвышалась запеченная курочка с картошкой и подливкой. Малосольная селедка в кольцах репчатого лука держала во рту зеленый пучок петрушки. На тарелках лежали тонко нарезанные ломтики колбасы, сыра, ветчины. Традиционные винегрет, оливье и обычный салат со свежими помидорами, огурцами и зеленью завершали натюрморт праздничного семейного застолья. Макс не столько захмелел, сколько расслабился в привычном домашнем уюте и покое.
Но на ум пришла и еще одна мысль, которая согрела его сердце: Виктория с дочкой рядом, а ведь и она тоже окружала его уютом и заботой в том маленьком и уютном асфальтовом шахтерском городке Донбасса.
– Я хочу выпить за Русский Донбасс, который мы обязаны защитить! Четыре миллиона, или около того, людей всем сердцем поверили в Россию, и мы просто не имеем права обмануть их надежд.
– Хороший тост, сынок, ты повзрослел… – вздохнул отец.
– Как там у вас?.. – не удержалась от вопроса Виктории мама.
Молодая женщина несколько скованно пожала плечами.
– В четырнадцатом году было очень тяжело. У меня как раз дядя воевал тем летом на Саур-Могиле, это курган – совсем недалеко от нас. «Медведевцы» – может слышали?.. Их было всего восемнадцать человек против двух с половиной тысяч украинских войск с танками, бронетранспортерами и артиллерией. Когда командира, Медведя, убило прямым попаданием танкового снаряда, мой дядя – с позывным Сом – фактически взял командование на себя. Но это тогда было… А сейчас, конечно, поспокойнее. Благодаря и вашему сыну, – улыбнулась Виктория. – Давайте выпьем за наших мужчин! Чтобы они не только нас защищали, но и возвращались к нам живыми и невредимыми.
Инну Владимировну такие простые и трогательные слова взволновали, она снова смахнула с глаз непрошеные слезы. Было заметно, что между двумя женщинами потихоньку налаживается контакт. Этому в немалой степени способствовала и Настена с ее детской непосредственностью.
– Вот их жалко… – кивнула Инна Владимировна на девочку.
– Ну, мам, детей мы уж точно в обиду не дадим! – улыбнулся Макс.
Застольная беседа под простое, но вкусное домашнее угощение потекла размеренно: обсуждали самые разные проблемы и новости. На вопросы мамы Макс отшучивался под внимательным взглядом Виктории. А вот Настену интересовало совсем другое: когда она увидит котенка Василия с улицы Лизюкова. Взрослые ее заверили, что уже очень скоро.
После обеда, когда Макс с отцом ушли на кухню пропустить еще по рюмочке, между ними состоялся мужской разговор. Чем-то он напомнил беседу в доме родителей Виктории, но ведь и отношение к жизненным коллизиям, в общем, одинаковое.
– Макс, ты с Викторией… у вас все серьезно?
– Более чем, папа.
– Расписываться собираетесь?
– Как только она получит здесь российское гражданство. Девочку – удочерю.
– Серьезный шаг, сын. Но ты – офицер, тебе решать. Мы с мамой поможем.
– Спасибо, папа. – Макс крепко обнял отца. – Я маме не говорил, мне нужно будет уехать на полигон, у нас учебно-боевые сборы начинаются.
– Хорошо, пусть Виктория с малой у нас поживет, и нам веселее.
