Правда, сам он тоже упал, но все равно очков получил больше.
Оба мы валялись на земле, и Брукс хохотал, держась за бока – тем сердечным, раскатистым смехом, который с тех пор, как они с Эмми сошлись, я стал слышать намного чаще. Потом мы оба встали и отправились на лужайку перед домом, чтобы присесть и передохнуть.
– Ну что ж, Уэст, – сказал он. – Давай колись.
Мы сидели у кострища, пока что холодного. Быть может, разожжем огонь после заката.
– Не знаю, что сказать, парни, – начал я, запустив руку в волосы. – Ну… она мне нравится.
– Это мы уже поняли, – не преминул заметить Густ.
– А ты ей? – поинтересовался Дасти.
Я ответил: «Наверное…», а Брукс одновременно со мной: «Конечно!» Дасти переводил взгляд с меня на него и обратно.
– Я их поймал у себя в баре, – сообщил Брукс. – Забились в темный уголок и обжимались, как подростки.
Господи Иисусе! А еще говорят о старушках-сплетницах!
Нет, пожилые дамы у нас в Мидоуларке любят почесать языками. Хэнк, папаша Тедди, тоже в этом деле мастер. Но Люк Брукс им всем даст фору! Просто чудо, что ему удавалось так долго держать в секрете свой роман с Эмми – у него же вообще рот не закрывается!
– Тогда я ее еще совсем не знал, – сказал я. – А теперь знаю, и… да, она мне нравится. Очень. Она веселая, остроумная, работает с душой. И – да, кажется, я ей тоже нравлюсь. Но она не хочет, чтобы я ей нравился, вот в чем беда.
– Фу ты ну ты! – только и сказал Дасти.
Я взглянул на Брукса.
– Как ты это сделал?
– Ты о чем? Что я сделал? – не понял Брукс.
– С Эмми. Раньше вы оба друг дружку терпеть не могли. Что изменилось?
Брукс расплылся в ухмылке – той дурацкой ухмылке, что теперь озаряла его физиономию, как только заходила речь об Эмми.
– Да все, – ответил он. – Все изменилось в тот день, когда Эмми вернулась домой. А как это вышло… ну, мне кажется, мы с ней, сами того не понимая, начали понемногу отдавать друг другу себя. А потом поняли, что хотим сохранить себя друг у друга. Навсегда.
Густ задумчиво смотрел на Брукса. Узнав, что лучший друг сошелся с его любимой младшей сестренкой, поначалу Густ принял это в штыки. Мне кажется, не потому, что не хотел видеть их вместе – скорее, просто разозлился, что двое самых дорогих ему людей сочли нужным врать и прятать от него свои отношения.
Так или иначе, поначалу Густ пришел в ярость. Из стычки Брукс вышел с подбитым глазом, а Густ – с чувством вины, от которого, кажется, не избавился и по сей день.
– Пожалуй, поворотный момент был, когда я повез ее в свое секретное место, – добавил Брукс. – Может, и тебе что-нибудь такое сделать?
– Погоди-ка, – прервал его Густ. – У тебя есть какое-то секретное место? Где это?
– Если я расскажу, оно перестанет быть секретным, – парировал Брукс.
– Но Эмми о нем знает! – настаивал Густ, похоже, непритворно обиженный.
– Ну да, и что?
– А почему тогда мне нельзя?
– Густ, потому что это секрет.
– Но я же твой лучший друг! – рявкнул брат, сложив руки на груди.
Боже, помоги мне вытерпеть их обоих!
– А Эмми – моя любовь! – отрезал Брукс, смерив Густа уничтожающим взглядом.
С этим даже Густу было трудно спорить. И все же он проворчал:
– Все равно я имею право знать, что там у тебя за секретные места!
– Прошу прощения, что прерываю этот концерт двух любящих сердец, – вмешался Дасти, – но мы вообще-то говорим о Уэсте.
Он кивнул мне, и Брукс с Густом вдруг тоже вспомнили, что я здесь.
– В самом деле, – сказал я. – Вообще-то мы обо мне говорим.
– Хочешь совет? – спросил Дасти.
Дасти хороший парень, хоть и перекати-поле – так что я кивнул.
– Если ты ей не нравишься, значит, не нравишься, тут уж ничего не поделаешь. Придется с этим смириться. – Я понимал, о чем он, но был на девяносто девять процентов уверен, что нравлюсь Аде. – Но если нравишься, – продолжил он, – попробуй делать что-то такое, что ей покажет, что ты думаешь о ней. Что она все время у тебя на уме. Что-нибудь самое простенькое.
Я постоянно о ней думаю. О ее запахе – черт возьми, от Ады и вправду пахнет сахарным печеньем. О том, как она, задумавшись, прикусывает губу изнутри. О том, как обожает сидеть, скрестив ноги – на полу, на диване, на стуле, неважно…
Ада не просто «у меня на уме». Она давно уже проникла в мою душу – и заполнила в ней каждый уголок.
Дасти исчез, и все снова наладилось. Девичник прошел без сучка без задоринки: мы ели, пили и веселились. Разукрасили все шторы цветами. Я пообещала Эмми, что на этой неделе непременно добавлю к ним розы. Тедди познакомила меня с полной историей дискографии Тейлор Свифт, объяснила на пальцах связь между «Сумерками» и группой «My Chemical Romance», предложила устроить день шопинга в бутике, где она работает. Кэм, как видно, собаку съевшая на разных интересных фактах, рассказала про самые странные законы штата Вайоминг – там с января по апрель запрещено фотографировать кроликов.
А мне все нравилось.
Обычно в компаниях я чувствую себя не в своей тарелке. К концу вечера успешно себя убеждаю, что все здесь меня ненавидят и будут счастливы, если я навеки скроюсь с глаз долой.
