– Нет, мы с Люком, пока росли, друг с другом не ладили. А потом я уехала и лет десять просто его не видела – ну, может, пару раз по пять минут. – Взяв какую-то крючковатую палочку, она начала чистить Вербе копыта. – Домой я вернулась не совсем по своей воле, обстоятельства были далеко не идеальные… но через все это я с радостью прошла бы еще раз, лишь бы остаться с ним.
– Странно это, правда? – сказала я. – Когда оглядываешься назад и вдруг понимаешь: этот человек всегда был твоей родственной душой – а ты и не подозревала?
Эмми перешла к Фантазии и начала чистить копыта ей. Подняла голову и, взглянув на меня, с широкой улыбкой ответила:
– Люк Брукс, конечно, любовь всей моей жизни, но родственная душа у меня только одна, и это Тедди Андерсен!
Я рассмеялась в ответ, хотя в сердце кольнула зависть. Ни об одном своем друге я не могла сказать то же самое – да, в сущности, и друзей-то у меня не было.
Эмми выпрямилась и пошла за седлами, висящими на стене.
Я и не представляла, как сложно, оказывается, оседлать лошадь! Казалось бы, чего тут сложного – надел, сел и поехал. Но Эмми трудилась в молчании несколько минут, а закончив наконец с седлами, отвязала лошадей от вбитых в стену скоб и сказала:
– Теперь выведем их на улицу. Возьми Фантазию за узду и потяни. Она пойдет за тобой.
Одной рукой Эмми подхватила что-то вроде деревянного ящика, другой взяла за уздечку Вербу и повела ее к дверям конюшни. Мы с Фантазией двинулись за ними.
Когда мы вышли наружу, Эмми поставила ящик на землю, и Фантазия пошла прямо к нему.
– Это подставка для посадки, – объяснила Эмми. – С нее проще забраться в седло, чем с земли.
– То есть мне надо будет… просто встать на эту подставку? Или от нее оттолкнуться?
– Просто встань. – Так я и сделала. – Теперь левую ногу в стремя… кстати, отличные сапоги! – так, молодец. Одну руку на переднюю луку седла – вот этот небольшой выступ, – другую на заднюю… да, так… а теперь отталкиваешься правой ногой и перемахиваешь через седло!
– В теории-то все просто… – промямлила я дрожащим голосом.
– Если умеешь садиться на велосипед – и на лошадь сядешь, – заверила Эмми. – Честное слово!
Я попыталась вспомнить, когда в последний раз ездила на велосипеде, и не смогла.
– Ты знаешь, что делать! – успокаивающе сказала Эмми. – Хочешь на счет «три»? Это иногда помогает.
Я кивнула. Сейчас готова была на что угодно, лишь бы помогло.
– Помни, просто отталкиваешься правой ногой и перекидываешь ногу через седло. – Я снова кивнула. – Ладно, начали: один… два… три… пошла!
По команде Эмми я оттолкнулась правой ногой от подставки и вознесла ее над лошадиным крупом.
Но, кажется, оттолкнулась слишком сильно. И едва не «перемахнула через седло» в самом буквальном смысле.
Начала валиться на другую сторону, думала уже, что сейчас упаду – но тут подбежала Эмми и подтолкнула меня с другой стороны, придав вертикальное положение.
Вот я и сижу… Боже мой, сижу на лошади!
– Отличный мах ногой, молодчина! – со смехом воскликнула Эмми.
– Извини… – пробормотала я.
– Нет, честно, все хорошо! Немного неуклюже, но для первого раза сойдет. И мне нравится твоя энергия!
«Энергия? – подумала я. – Звучит как комплимент!»
– А дальше что делать? – спросила я.
Широко улыбнувшись, Эмми ответила:
– Ноги держи по сторонам, а голову посередине!
Уж не знаю, чем такой совет должен был мне помочь.
Эмми подошла к Вербе – и дальше я сгорела со стыда. Все, что она делала с лошадью – делала легко, без малейших усилий. Помнится, впервые увидев Эмми, я подумала: какой же свободной она выглядит! Но здесь, с лошадьми, она не только выглядела – была свободной.
– Фантазия пойдет следом за Вербой, но она хорошо слушается поводьев. Если захочешь повернуть, просто потяни за узду в нужную сторону, и она послушается, – сказала Эмми.
Я кивнула.
Верба пошла вперед, а Фантазия за ней. Мамочки, эта громадина подо мной двигается! Шаг, еще шаг… и я с ней вместе…
Спасите!..
Фантазия шла за Вербой вплотную, не обгоняя, не отставая – так, что ее голова и шея оставались на уровне ляжек впереди идущей лошади.
– Как у тебя дела с проектом? – спросила Эмми через пару десятков шагов. – Много работы осталось?
– На несколько недель, – ответила я. – Остались последние штрихи – но эти последние недели всегда самые сложные. Миллион мелочей, и непременно что-нибудь забудешь.
– Да, могу себе представить, – сказала Эмми. – У тебя это первый проект такого масштаба, верно?
Ох-ох-ох!
– Ну да, первый. В Сан-Франциско я в основном обставляла частные дома или комнаты в домах. Хотя однажды декорировала кофейню.
– Как думаешь, ты вернешься в Сан-Франциско? – спросила Эмми.
Такой невинный вопрос! Самый естественный в разговоре. И все же у меня сжалось горло.
– Нет, – честно ответила я.
Эмми молчала – быть может, ждала пояснений.
– Я приняла это предложение, потому что решила начать сначала. Дать себе шанс погнаться за мечтой. – Вот только теперь, кажется, гонюсь за чем-то гораздо большим. – Остался долг за квартиру, но его смогу выплатить с гонорара за этот проект. А больше меня в Сан-Франциско ничего не держит.
