Теперь становится ясным исходное основание онтологической структуры мира, – она в европейской традиции чаще всего ложно понималась как дуализм материального и духовного. Для современной эпохи начало этому разделению положил Декарт. У него разделение на материальное и духовное совпало, по существу, с разделением естественного смысла и извращенного смысла. Один мир у Декарта – это мир объективных физических процессов, математики, логики и объективного суждения, открытый и доступный всем людям, а другой мир – этот мир субъективных мнений, культуры, то есть мир разнообразный и лживый. Позиция Декарта интересна тем, что он из всех философов наиболее четко фиксирует границу. Но что для него есть тот уровень, на котором развивается сама философия? То есть нулевой уровень существования самого философа? Это – мысль. Мысль по отношению к миру предметному, по отношению к миру действия, к физическому миру – это есть нечто как бы максимально возвышенное. Декарт показывает, что у нас нет никаких сырых данных сознания, никаких сырых представлений о вещах. Каждое представление о вещи, даже самое элементарное, есть мысль. И это похвала для мира, ибо спасает его от того, чтобы быть просто «вещью» или «ощущением». То есть весь мир есть мысль. Но в то же время весь душевный мир, вся культура есть всего-навсего мысль. Просто одно из многих соображений. И это не похвала для культуры, ибо здесь уравниваются истина и ложь: и то и другое – всего-навсего – мысль. Иначе говоря, одно и то же понятие на одном полюсе прокламирует технический и научный прогресс и открывает дорогу господству человека над миром, ибо человек может его исчерпывающе мыслить, но на другом полюсе это же понятие используется для дискредитации всякой оппозиции и всей человеческой культуры.
Этот же прием использует вслед за Декартом вся новая европейская философия. Возьмем волю к власти Ницше. Самый элементарный жест – для него уже воля к власти. У Маркса – отношение к средствам производства. Любой неграмотный пролетарий уже обладает отношением к средствам производства, уже интегрирован в мир. Но зато человек культуры лучше бы помолчал: его речь всего-навсего защищает его отношение к средствам производства. То же самое – Фрейд. Любой бред параноика достоин внимания, но и любая разумная речь – бред параноика. Таким образом, гений европейской философии, начиная с Платона с его идеями, заключается в том, что он фиксирует такое вот граничное понятие. Понятие, которое делит все сущее на то, что поистине есть, и на то, чего поистине нет. При этом тому, что пребывает вне культуры, придается фундаментальный смысл, а сама культура третируется как искажение этого смысла. Различия между истиной и ложью, прекрасным и уродливым, добром и злом стираются: они объявляются манифестациями некоего единого начала, которое находит себе мирское выражение в области, до того не затронутой культурной активностью. Это понятие наивысшее для него и наинизшее для всех остальных.
После Декарта вся сфера европейской научной активности разделилась на две области. На область разумной деятельности, то есть область естественных наук, и на область всякой белиберды, то есть область духовной деятельности. Однако и белиберда, то есть культура, обрела позитивность, поскольку признано, что она является тем не менее мыслью, если ее исследовать позитивно. Таким образом, культура утратила смысл и стала сферой оперирования гуманитарных наук. Одним жестом Декарт породил структуру европейской мысли вплоть до наших дней. А именно: естественные науки, гуманитарные науки и философия на границе между ними. Дело философии – определять, что является истинным мнением о мире, наукой универсальной, практической и реально-деятельной, а что является мнением всего-навсего какого-то конкретного человека и как таковое должно изучаться, но на которое ни в каком ином смысле не надо обращать внимания. То есть сфера гуманитарных наук – это сфера изучения тех мнений, которые не есть правильные по существу мнения. Они не есть те мнения, которые реальны, действенны в мире, в котором мы живем. Истинные мнения не являются сферой оперирования гуманитарных наук, они являются исходным пунктом для их деятельности постольку, поскольку гуманитарные науки стремятся быть истинными.