Тихая радость в душе Дианы сменилась ледяной волной паники.
Хостел оказался в старом, но аккуратно отреставрированном здании неподалеку от вокзала. Воздух в крошечном лобби пахл старым деревом, дезинфекцией и дешевым кофе. За стойкой рецепшена никого не было. Диана поставила чемоданчик у ног, достала паспорт и скрин брони. В этот момент дверь с улицы распахнулась, впуская порыв холодного ветра и… человека. Он влетел, отряхиваясь от капель внезапно начавшегося дождя, с гитарным чехлом за спиной и дорожным рюкзаком в руке. Его взгляд метнулся к стойке, затем к Диане, задержался на мгновение — и в зеленых глазах вспыхнуло узнавание.
Он улыбнулся — не натянуто, а широко и искренне, как будто встретил старого приятеля. «Не может быть!» — воскликнул он, его голос, низкий и с легким акцентом (славянским? она так и не поняла тогда), заполнил маленькое пространство. «Опаздывающая на Осло? Опять влипли?» Он кивнул на табличку «Ресепшн закрыт. Вернусь через 5 мин», приколотую к стойке.
Диана сглотнула комок в горле, пытаясь собраться. «Поезд отменили, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Бронь есть. На номер». Она показала скрин.
Его брови поползли вверх. «Хм. У меня тоже бронь. На номер. Один». Он достал телефон, показал экран с подтверждением.
Тишина повисла густая, неловкая. Шум дождя за окном казался вдруг оглушительным. Диана чувствовала, как жар разливается по шее. Делить комнату с незнакомцем? Да еще с этим… напоминанием о своем паническом бегстве в Анталье? Невозможно. Она потянулась за телефоном. «Я… я поищу что-то еще…»
«Куда? — он мягко перебил, указывая большим пальцем за плечо на залитый дождем темный город. — Всё забито или стоит как королевский дворец. Проверял, пока бежал сюда после объявления об отмене». Он взглянул на нее, и в его зеленых глазах не было ни намека на пошлость или угрозу, только понимание абсурдности ситуации и практический подход. «Послушайте… я Лукас. — Он слегка поклонился, как джентльмен из старого кино. — И я не маньяк. Гитара — не орудие убийства, честно. Просто… форс-мажор. Две кровати. Толстые стены между ними. Я могу спать в наушниках. Или сыграть вам колыбельную, если хотите», — добавил он с легкой, обезоруживающей ухмылкой.
Диана колеблясь смотрела на него, потом на дверь, за которой лил холодный ноябрьский ливень. Мысль о бесцельных блужданиях по мокрому, чужому городу в поисках призрачного свободного номера была отвратительна. А он… Он помог тогда. Крикнул "Бежим!". И сейчас смотрел на нее без давления, предлагая разумный выход из дурацкой ситуации.
Она вздохнула, сдаваясь. «Диана. — Она кивнула. — И… колыбельная, пожалуй, не нужна. Но спасибо».
В этот момент вернулся администратор, запыхавшийся молодой человек. Увидев их двоих и услышав историю про двойную бронь на один номер, он лишь развел руками: «Ох, этот глюк в системе… Извините, ребята. Вариантов ноль. Или… делите комнату, или ищите другое место на двоих в такую погоду». Он посмотрел на них с немым вопросом.
Лукас взглянул на Диану, поднимая брови: «Решайте вы. Я согласен на соседство, если вы не против».
Диана посмотрела в окно, где дождь стучал по стеклу как назойливый барабанщик. Потом на Лукаса, на его гитару, на администратора.
Номер оказался маленьким, но чистым и уютным. Две узкие односпальные кровати, разделенные тумбочкой с лампой. Маленький столик у окна. Свой крошечный санузел. Лукас галантно пропустил Диану вперед, поставил свой рюкзак и гитару у дальней кровати.
«Берите ту, что у окна, — предложил он. — Вид… на кирпичную стену, но все же». Он улыбнулся.
Диана кивнула, молча разложила свои небогатые пожитки на тумбочке: блокнот морской волны, открытка Моне, пакет с булочкой. Ощущение неловкости витало в воздухе густым туманом. Она чувствовала себя загнанной в угол обстоятельствами.
«Я… приму душ, если вы не против, — сказала она, не глядя на него, хватаясь за соломинку уединения в ванной.