Рапунцель без башни полностью

Улыбка. Она родилась где-то глубоко внутри, пробилась сквозь слои усталости, боли и недоверия к миру. Не вежливая гримаса. Не защитная маска. Искренняя. Легкая. По-настоящему своя. Она почувствовала, как напряженные мышцы лица расслабляются, как уголки губ тянутся вверх сами собой. «Takk», — повторила она мысленно, уже не только Лив и Торе, но и этому странному, непредсказуемому дню, и тете Марте где-то там, в вечности.

Она вышла на улицу Валеренги. Дверь за спиной мягко захлопнулась, отсекая уютный мир Galgen и доброжелательные лица сестер. Но она не чувствовала себя выброшенной обратно в холод. Ветерок — уже не колючий норвежский ветер с фьорда, а легкое, игривое дуновение — шевелил полы нового пальто. Она остановилась, дав себе прочувствовать это. Ткань — мягкая шерсть в крупную, успокаивающую клетку шоколада, бежевого и охры — была теплой даже на ощупь снаружи. Но что важнее — она чувствовала его тепло изнутри, как защитный кокон. И это тепло было не только физическим. Оно было теплом выбора. Теплом того, что что-то наконец пошло не так, как всегда (боль, утрата, бегство), а по какому-то новому, не прописанному в ее мрачном сценарии пути. «Оно удивительно легкое», — подумала она, поймав себя на том, что расправляет плечи под его свободным кроем. Не гнетущая тяжесть старой жизни, не груз прошлого в чемодане. Легкость. Не физическая, а легкость возможности быть собой в этом куске ткани. «Не Дашиным вкусом, не Артёмовым представлением о «городской», не офисным дресс-кодом. Моим. Просто моим.»

В руке — стакан со смузи. Холодный. Конденсат снова выступил, влажной пленкой покрывая пальцы. Но ощущение было другим. Не враждебным. Не напоминанием о провале, невязке, липком унижении. Это был трофей. Символ того, что даже из нелепой, мокрой неприятности может родиться что-то хорошее. Что мир не всегда бьет. Иногда он… подставляет плечо? Или хотя бы предлагает бесплатное пальто. Она сделала еще один глоток. Холодный, сладковато-зеленый. «Жизнь», — подумала она. «Просто жизнь. С ее смузи и неожиданными поворотами.»

Она подняла телефон. Не для проверки времени или сообщений. Для документации. Для новой главы. Солнце, склоняясь к закату, било почти в спину, отбрасывая длинную, четкую тень на мостовую. Тень в длинном клетчатом пальто, с расправленными плечами, со стаканом в руке. И фон — те самые разноцветные деревянные домики Валеренги, яркие, как акварель, как обещание чего-то доброго и несерьезного. Диана поймала кадр. Не лицо. Тень. Начало. Набросок. Первое очертание той, кем она, возможно, становилась здесь. Вторая страница новой главы. Страница, начатая поиском уюта в Galgen и нашедшая его в гораздо большем — в неожиданной доброте незнакомцев, в смелости принять подарок судьбы (пусть и в виде разлитого смузи), в простом акте выбора того, что нравится именно ей. «Глава началась не с торжественного аккорда, — подумала она, разглядывая фото тени. — С фарса. С зеленого потопа. Но это… честнее. Настоящее.»

Она тронулась с места. Шаги в новом пальто по норвежской земле отдавались глухим, но уверенным стуком по тротуарной плитке. В ушах больше не звенела гнетущая тишина одиночества или навязчивый гул тревожных мыслей. Появился новый ритм. Не грохот метро, мчащегося по замкнутому кругу станций боли. Не топот в панике бегства. Ритм ее собственных шагов. Неровный еще? Да. Осторожный? Безусловно. Но это был ее ритм. Ритм человека, который больше не бежит от, а пока просто идет. Не зная точно куда, но зная зачем. Чтобы найти следующий пункт в своей Книге. Чтобы почувствовать следующий глоток жизни. Чтобы наполнить пока безымянную главу своей саги своими красками, своими выборами, своими, пусть и нелепыми, но своими шагами. Ветерок снова шевельнул полы пальто, и Диана улыбнулась уже не глотку смузи, а просто улице, домикам, небу — этому новому, пока еще незнакомому, но уже не чужому миру, в котором она, наконец, начала прокладывать свою тропу.