Это был крепкий мужик лет сорока, одетый в кожаную куртку, джинсы и грубые ботинки. Пуля Золаса скользнула по рёбрам его левого бока, не наделав большого вреда, но причинив достаточно сильную боль, чтобы обездвижить человека на короткое время. Неизвестно, что Золас сделал бы дальше, но в это время раздался топот ног, и из-за поворота улицы показалось ещё несколько таких же мужиков, отличавшихся друг от друга оттенками чёрных и коричневых курток.
Бежали они неорганизованно, беспорядочной толпой, мешали друг другу и на ходу что-то выкрикивали. Сразу видно – не вояки. Но эти "не вояки" при виде своего раненного товарища повытаскивали из-за пазух пистолеты и такие же автоматы-сеялки, как у первого. Тогда Золас понял, что надо удирать.
Прогнившая крыша спасла ему жизнь, но он оказался в лабиринте незнакомых комнат, погружённых в полумрак. Соблазнительная мысль – залечь в каком-нибудь углу и всех этих козлов к чёрту перестрелять, была им отринута. Они были не только плохими стрелками, но и в преследовании ничего не смыслили. Двадцать лет назад Золас ушёл бы от них сразу, не пришлось бы по крышам бегать. Но их было многовато на него одного, к тому же здесь, в тесноте комнат и коридоров они просто погасят весь его боевой опыт плотным огнем в упор, и всё на этом. Значит, из дома надо выбираться.
Золас быстро огляделся и прислушался. Со стороны улицы раздавались голоса, причём среди них слышались несколько женских. По соседним крышам уже грохотали тяжёлые каблуки. Сейчас эти дяди будут здесь и сразу откроют огонь. Они уже вовсю обстреливали его во время бега, а он отвечал им и, кажется, задел ещё двоих. Это означало, что церемониться с ним не будут. Так куда же податься? На задний двор через чёрный ход, конечно же. А чёрный ход идёт обычно через кухню.
Кухню Золас отыскал сразу. Вот она и дверь, ведущая в сплошь заросший кустами внутренний дворик, который виден через окно. Золас уже взялся за засов, но остановился, не открыв его. Если он вот так появится во внутреннем дворе, то будет прекрасно виден с крыши, а это верная гибель. Что же делать?
И тут его взгляд упал на квадратный люк в полу между кухонной печью и боковой стеной. С одного края этого люка было ввёрнуто кольцо, а пол вокруг был чёрным на ширину ладони, чего не мог скрыть даже толстый слой пыли. Угольный подвал!
Золас больше не тратил времени на размышления. Он быстро откинул крышку и нырнул в спасительную черноту. Нет, он не собирался там прятаться, просто, как известно, каждый угольный подвал всегда имеет два выхода – один в дом, другой на улицу. Этот выход на улицу он увидел сразу и, да он вёл в тот же самый внутренний двор, но был скрыт среди кустов, что давало шанс, двигаясь на четвереньках, выбраться незамеченным.
Кроме как на четвереньках в это окошко было никак не пролезть, и Золас порадовался, что не растолстел за эти годы. Стараясь кряхтеть потише и проклиная свои костлявые колени, старый разбойник вылез на свет, который на пару мгновений сделал его слепым.
– Остановись, дальше не надо! – сказал спокойный женский голос. – Медленно поднимись на колени, чтобы я могла видеть твои руки. Пожалуйста, не хватайся за оружие и тогда никто не станет в тебя стрелять. Сейчас ты под моей защитой, поэтому бояться нечего.
Золас увидел перед собой ноги обутые в замшевые с вышивкой сапоги и ствол винтовки, маячивший в шаге от его головы. Эх, если бы ближе, то был бы шанс перехватить этот ствол, дёрнуть в сторону, чтобы избежать выстрела, потом вернуть движение, целясь прикладом в живот или в голову…
Но нет, придётся подчиниться. Держащая винтовку женщина, настроена решительно, и с оружием кажется, обращаться умеет. Несмотря на то, что ствол её ружья смотрит в землю, ей ничего не стоит лёгким движением кисти направить его ему в голову, нажав одновременно на спуск.
Золас сделал, как она просила – поднялся на колени и поднял руки ладонями вперёд. Он поднял голову и увидел высокую стройную фигуру, точнее силуэт в обрамлении лучей света, так-как солнце светило ей в спину.
– Ты?!!
– Я…
Этот голос… Эта фигура… Это облако волос… Не… может… быть…
Маранта опустилась перед ним на колени, отложила винтовку в сторону и снова спросила:
– Ты?
– Я.
– Но как? Ты же ведь умер.
– Тогда нет, а сейчас не знаю. Так ты жива или мы оба?..
Он почувствовал, что не может говорить. Теперь он видел её лицо, постаревшее, но такое же красивое. Боже, как же она красива!
Вдруг глаза Маранты округлились и в них, словно взрыв белого пламени, полыхнул ужас!
– Откуда у тебя… это?
Золас опустил глаза и понял, что она указывает на рукоятки пистолетов Лоргина, торчавших из-за его пояса.
– Значит, у меня есть дочь?
Она кивнула в ответ.
– И внуки?
