Гладиатору пришлось уйти в глухую оборону, чтобы спастись от серии сокрушительных ударов пудовыми кулаками опытного бойца. Сам он прекрасно владел кулачным боем, но применял его в поединках крайне редко, и, вообще, больше любил фехтовать. Зиг же в своё время считался бойцом – универсалом, и с годами вовсе не растерял ни свою знаменитую силу, ни навыки.
Впрочем, Рарок тоже не оставался в долгу. Зиг промедлил лишь на долю секунды, как вдруг гладиатор взорвался серией быстрых коротких ударов, не все из которых удалось отбить. В результате у авантюриста запылала огнём скула, и в бороду тоже досталось!
В ответ Зиг взревел и пошёл молотить с удвоенной силой, как будто в жизни своей не знал, что такое усталость! Рарок снова закрылся, выжидая, когда этот ураган пойдёт на убыль.
– Я, пожалуй, убью того кто выживет! – проговорил сквозь зубы Золас, наблюдая за этой сценой.
– Сначала спросим, где наша внучка, а потом можешь их хоть съесть! – отозвалась, стоящая рядом Маранта, которой эта драка между друзьями Лесы нравилась ещё меньше, чем вид целой крепости заболевших солдат.
Диана и Василь, тем временем, делали ставки. Но никто из стоящих рядом или дерущихся не знал, что за ними наблюдают сверху ещё две пары глаз.
– Тебе не кажется, – спросила первая валькирия, глядя с самой верхотуры сторожевой вышки, – что эти двое были бы лучшими любовниками для нашей принцессы, чем тот мальчик?
– Да, но именно от них она тогда ушла – я сама видела, – ответила вторая. – Видимо они её не устраивают, хоть я и не понимаю чем? Вроде, хорошие воители.
– А может быть, она чем-то не устроила их?
– Ну, тогда я совсем ничего не понимаю. Но, может они из тех, кому нужна только битва? Вон, как друг друга лупохают!
– А может, они из тех, кто не признаёт женщин?
– Тогда их лучше прикончить.
– Они и сами с этим неплохо справятся.
Леса улыбалась! Теперь она улыбалась чаще, чем когда-либо в жизни. Вот и сейчас она улыбалась светлой, счастливой улыбкой, перебирая золотые кудри Луция, который уснул, положив ей голову на колени.
...........................................................................................................
Какое же он всё-таки чудо! Этот мальчик оказался не просто воплощением не огрубевшей, почти детской, юношеской красоты. Самым главным сокровищем была его чистая, не испорченная жизнью и ничем не замутнённая душа!
Такого Леса ещё не видела. Даже Василь с его прямой дикарской натурой, мог быть хитрым, жестоким и насмешливым. А вот Луций излучал почти противоестественную доброту, был непосредственным, наивным, но вовсе неглупым – любил постоянно узнавать что-то новое, и схватывал всё налету.
Кстати, сам он знал немало такого, о чём Леса слыхом не слыхивала. Правда, многое из того, что он рассказывал, походило на сказку. Неизвестные страны с трудно произносимыми названиями, потрясающие истории народов, живущих, наверное, так далеко, что слухи о них не достигали мира, в котором родилась Леса. Эти народы были многочисленны, жадны, но трудолюбивы. Они воздвигали и разрушали величественные города, вели жестокие войны, покоряли друг друга, освобождались, убивали своих поработителей, снова что-то строили и снова разрушали.
Леса готова была часами слушать рассказы Луция, а он обожал удивлять её, подкрепляя свои повествования стихами и песнями, которых тоже знал множество. Иногда даже разыгрывал небольшие сценки, в которых сам исполнял по несколько ролей, что приводило девушку в совершенный восторг!
Со своей стороны она рассказывала ему о Междустенье и обо всех местах, о которых знала: городище Рыжего Вана, Форт Альмери, Золас-град, Торговый город. Вспоминала все, что слышала от бабушки о королевстве Лоргина и его падении. Рассказывала о монстрах и набегах восточных варваров, с которыми всё чаще доводилось в последнее время торговать, чем воевать. Как могла, пересказала историю своих родителей, побывавших в Аду, и пронёсших свою любовь через многочисленные испытания, выпавшие им на долю. И о дяде Руфусе, удивительном человеке, обладающим редким даром вести за собой людей и усмирять монстров. А ещё, она познакомила своего нового друга с учением Инци.
Оказалось, что Луций знаком со многими философскими учениями, и то, что рассказывала девушка, заинтересовало его чрезвычайно! Он тут же нашёл много общего в тех истинах, что припомнила Леса, с утверждениями мудрецов своего мира. В общем и целом, новое учение ему понравилось, он даже отметил некую универсальность, (Леса не совсем поняла, что это такое), инцианских выводов из законов имевших более древние корни.
Но признать Инци богом Луций отказался, как не принял утверждение о единстве Бога-Создателя, хоть и заявил, что видит в этом «рациональное зерно».
«Ничего, я тебя потом с дядей Руфусом познакомлю, вот тогда посмотрим что лучше – его слово, пробуждающее веру или твоё «рациональное зерно»!» – думала Леса, понимая, что её дара убеждения видимо недостаточно для обращения этого мальчика.
