— А ничего! А ну-ка, сколько у тебя там в ведре… — Мисима попытался на глаз определить количество пойманной рыбы, но считать умел плохо и на пятой сбился, а потому просьбу свою предпочел сформулировать более настойчиво и категорично: — Короче, давайте-ка хлопцы, отсчитали по 9 рыбок…
Почему ему в голову бросилась именно эта цифра — не понимал никто, включая его самого (быть может, выпитое саке натолкнуло его извилистый ум на нее), однако такому положению вещей рыбаки не обрадовались.
— Да ты что? А еще тебе чего? Может, ботинки помыть?
— Ах так! — Мисима встал стойку орла, которая в его авторском исполнении напоминала стойку приготовившегося к схватке медведя. Рыбаки поняли, что дело пахнет жареным.
— Ну ты чего? Ты чего?
— Васек, я справа обойду…
Не успел один из рыбаков поделиться со своим товарищем боевыми планами, как был сбит с ног резким ударом Мисимы. И неизвестно, высокоточное ли боевое искусство Семеныча здесь сыграло роль или просто крепкие кулаки нашего героя, а очень скоро судьбу первого повторил и второй. Когда первый попытался подняться, остановлен был испачканным в моче сапогом Николая и грозным его же возгласом:
— Лежи, замочу.
— Да ты чего? — недоумевал тот. — За рыбу?!
— А мне пофигу. Сказал же — отдайте по-хорошему. Нет, полезли незнай куда. Теперь силой брать придется.
И взял. Спустя пару минут он вернулся к своему стану с полным пакетом рыбы, в котором было 18 крупных особей — и пусть ведро его ими не было наполнено с лихвой, все же радости ему было не занимать. Во-первых, теперь он получил законный способ на все выходные пропадать из поля зрения Азэми, не будучи вовлекаемым в ее бестолковые хождения по базарам да по гостям. А во-вторых, его невероятно согревала мысль о том, что он не своим трудом добыл рыбу, а отнял ее, причем, судя по колхозным лицам рыбаков, вряд ли они смогли бы ему ответить как силовым, так и правовым путями. А значит, на его стороне возымела место безнаказанность, что всегда порождает повторение противоправного поведения, по мнению старины Фромма.
— Ух ты, — радостно всплеснула руками Азэми, завидев мужа, пусть слегка покачивающегося, но с добычей. — Ты как сумел-то?
— Достойное занятие для самурая. И природа не страдает, и семья сыта.
— Золотые слова… Так как сумел-то?
— Чего там не уметь? Леску привязал, наживу на крючок и в море…
— В какое море?
— Ну в реку, господи… Не видишь, я устал!
— Заходи, уставший ты мой, — довольно обнимая и целуя мужа, отвечала Азэми.
Не понимала она, сколько правды было в ее вопросе — Мисима и впрямь не умел обращаться с рыболовными снастями и сделал все настолько из рук вон плохо, что рыба, даже и не будучи выловленной его соперниками у устья реки, никогда не клюнула бы на его наживку хотя бы потому, что в качестве таковой он использовал мел, а крючок его не имел необходимого для ловли рыбы заострения. Он никогда не ходил раньше на рыбалку и не имел, пожалуй, даже смутных представлений о порядке действий в такой ситуации. И потому, в отсутствие вводных данных, рыбалка теперь стала казаться ему ничем иным как отъемом улова у рыбаков. Чем он и решил промышлять, усматривая в таких явно антиобщественных действиях проявление самурайского духа и боевого мастерства.
А потому, в полном соответствии с предписаниями старины Фромма, утром следующего дня он решил продолжить свое занятие. По здравому разумению, решив, что ограбленные им накануне рыбаки сегодня придут в то же время и в то же место, что и вчера — поскольку, по здравому же разумению, решат, что бомба дважды в одну воронку не попадает. А тут — на́ тебе! — и он, как бог на машине. Тем самым он убьет нескольких зайцев, главные из которых — улов, пьянка и почет со стороны супруги.
На том и порешил. Пропьянствовав весь день у излюбленного берега и даже не забрасывая удочек на сей раз, он вновь завалился спать, а пробудившись ото сна, по традиции отправился мочиться в тот же дальний уголок леса, в котором ему вчера так несказанно повезло. И — не прогадал, снова заслышав голоса своих вчерашних друзей:
— Не видать сегодня этого козла.
— Да понятное дело, он вчера пьяный был в умат, ты что, не помнишь?..
— Ну, теперь болеет поди.
— Да чтоб он сдох, гад. Мало того, что рыбу отнял, так еще и синяков наставил.
— Ага, меня Нинка, как синяки увидела, чуть не пришибла — думала опять запил, еле отбился от нее.
— Да и мне не слаще пришлось…
— Это кто это тут козел? — вальяжно, не вынимая рук из карманов, показался из лесу Мисима. — Уж не я ли?
Такого поворота событий рыбаки явно не ожидали, а потому лица их в мгновение ока сделались белыми как мел. Мисиму же увиденное разобрало до такой степени, что он стал кусать себе щеки, чтобы в голос не рассмеяться, а лицо его — и без того всегда багровое — приобрело даже какой-то бурый оттенок. В голове его игриво звучали мелодии сямисен.
— Ну так как? Как сегодня?
— Сколько? — спросил один.
— Да ты чего?! Хрен тебе!.. — ерепенился второй.
— Не надо, — пытался остановить его благоразумный товарищ.