— А что если государство 75 процентов попросит?
— А кто кому скажет-то?
— А поди узнают?
— Да как узнают? Ты, если не дурак, молчи. А я ясное дело молчать буду, мне об этом трепаться резону нету.
— Я не дурак, — с обидой в голосе произнес Мисима. — Я даже в колхозе председателя вокруг пальца обвел…
У Синдеева не было ни малейшего желания слушать задушевную историю товарища.
— Ты давай меньше слов, больше дела. Копать вроде неглубоко, главное — найти старую мельницу помещика.
— Найдем, куда спешить.
— Ну да.
— Ты фонарик взял?
— А то.
Вскоре пришли к месту. Стали копать. Долго и упорно долбили ломами и лопатами землю, но накопать получилось только балки, оставшиеся после разграбления усадьбы большевиками. Потом Синдеев завидел что-то, напоминавшее остов старой кровати.
— Так, не здесь.
— Почему?
— Да потому что койка тут. Какой дурак на мельнице койку держит?
— Логично. А где ж тогда?
— Метров сто пятьдесят к северу, — зачем-то облизнув палец и подняв его над головой — так, словно хотел угадать направление ветра, — изрек Синдеев. Пошли согласно его указаниям, тем более, что для Николая ориентирование на местности было чем-то запредельным, хотя он и служил в армии — в стройбате, конечно, а ни в каком не в десанте, как всем рассказывал.
Пройдя сто пятьдесят метров и углубившись в заброшенное камышовое поле, стали копать. Земля была здесь топкой и потому легко поддавалась усилиям старателей. Вскоре лопата Мисимы уперлась во что-то твердое.
— О, кажется здесь.
— Чего там?
— Посвети?
Вскоре на свет божий из топи явилась огромная деревянная и закостеневшая от времени лопасть мельницы.
— Точно. На месте. Давай дальше.
Копали часа три — чего здесь только не было: и лопасти мельницы, и даже настоящие жернова (которые за ненадобностью отбросили в сторону), и бочки из металла для хранения зерна (такими пользовались до создания элеваторов), и даже некие сооружения, напоминавшие цементные ванны. Но кладом не пахло. Копатели извозились в грязи по уши и грязно ругались на чем свет стоит, но энтузиазма им было не занимать.
На глубине метров пяти Мисима с громким матерным криком провалился в откопанный погреб.
— Нашел, — пробормотал себе под нос Синдеев и спустился за ним следом.
— Что там, Колек?
— Твою мать… Я откуда знаю, не видно нихрена?..
— Даю свет.
Радости кладоискателей не было предела — они действительно выкопали погреб, который, размещаясь под мельницей, предназначался для хранения зерна. И действительно в нем стояло четыре накрепко запечатанных металлических сундука — таких теперь не делают, явно из старых времен. Красивое, качественное, клеймленное железо, кованные замки и прутья — связки, рисунки на крышках — все это выдавало умелую работу мастера девятнадцатого века.
— Ломай, — крикнул Мисима. Но его товарища не надо было учить подобным вещам — пара взмахов ломом, и замок отлетел сначала от первого сундука, затем от второго.
— Чувствую, тут не пару раз ходить придется… — поднять тяжелую крышку сундука можно было только вдвоем, и по этому фактору Синдеев пришел к выводу о том, что поклажи тут на их век хватит явно.
— Только спрятать на…до…
Свет фонаря упал на содержимое сундука. К великому сожалению наших героев, сокровищами тут не пахло. Сундуки были наполнены какими-то древними бумагами, наполовину рассохшимися, наполовину — изъеденными крысами — и исписанными совершенно непонятными перьевыми каракулями.
— Чего это? — с удивлением спросил Мисима.
— Хрен знает… Сейчас почитаем… «Повесть временных лет», — с трудом разбирая почерк на пергаменте, пытался читать Синдеев. — Херота какая-то. А здесь?
С не меньшим трудом открыли второй сундук. И он так же был наполнен бумагами, содержимое которых было для путников как китайская грамота. Содержимое третьего сундука неожиданностью для друзей не стало.
— И что это такое? — с чувством нескрываемого неудовольствия, перетекающего в злобу, спросил Мисима.
— Черт его знает, — пожимал плечами Кэзуки. — Походу нахлобучил толстосум дедулю моего, а тот по незнанке меня в блуд ввел…
— В блуд?! Мы тут полночи проковырялись, устали, вывозились все, а ты говоришь в блуд?!
— Ну ладно, не ори… Надо теперь сжечь все это быстренько, а то бляха скажут, что мы землю государственную портили… Давай-ка мне спички из рюкзака…
Полыхало пару дней — пришлось пожарных из райцентра вызывать. Старое камышовое поле было очищено, чему несказанно был рад председатель колхоза, вознамерившийся захватить его под посевные площади. В душе Мисимы творилось примерно то же самое — пустота. Пепелище. Искомых сокровищ не нашел он ни в материальном, ни в духовном выражении, а самурайской культуры ему неистово стало не хватать. Обманывать себя дальше становилось все труднее и труднее.