Прыгнув в служебный автомобиль, вице-президент Эфиопии Ильяс Закари — отец Кармен — укатил в президентский дворец на срочное совещание. Она же потянулась, отхлебнула из чашки свежезаваренного кофе, включила по телевизору музыкальный канал и отправилась в душ. По возвращении оттуда она увидела их служанку Розалию, несшую букет из сотни красных роз.
— Кому это?
— Вам, — заулыбалась кухарка.
— А от кого?
— Не знаю. Я сказала, что Вы в душе, и он ушел.
— Ну ты…
Кармен в одном халатике выбежала на улицу и по счастью успела застать своего воздыхателя — она и без того догадывалась, кому в голову пришла эта идея, но окончательно убедилась в правильности своих мыслей, только увидев знакомую спину в камуфляжной форме.
— Николай? — окликнула она. Он обернулся:
— Здравствуй, — улыбаясь, сказал он. — У меня сегодня увольнение, вот я и подумал, может, погуляем по городу? Погода — как в сказке.
Она ничего не ответила. Только молча улыбнулась. Но в улыбке этой было больше слов, чем в самом длинном романе.
— Итак, господа, до референдума остаются считанные дни. После его проведения мы — практически со стопроцентной гарантией — станем частью России, разделив с ней ее экономику…
— За исключением санкций!
— Совершенно верно. Какие будут в этой связи замечания, предложения, поправки в конституцию и связанные с ней законы? Сразу хочу оговориться, что после проведения референдума включить в повестку дня дополнительные вопросы будет невозможно, так что высказываться надо сейчас!
Кабинет министров молчал.
— Смелее, господа. Мы должны направить в преддверии референдума наш ответ Совету Федерации России.
— Я полагал, что он уже готов, — забормотал министр труда.
— Я разработал первоначальную редакцию, — отвечал Закари, — но прежде, чем направить ее, мне хотелось бы все же послушать ваши мнения и предложения.
— Да какие тут могут быть предложения! — хлопнул ладонью по столу министр экономического развития. — Думаю, что выражу общее мнение, если скажу, что все мы как один за! Ну чего лукавить? Такого подъема наша экономика не знала со времен правления Менелика III! Когда и какое бы другое государство вбросило в национальный банк такое количество валюты? И это не говоря уже о социальных связях.
— Да, у меня вот например, — вступил министр сельского хозяйства, — вся семья из деревни в Россию переехала и там неплохие рабочие места получила! Таких мест даже я — министр — не мог им здесь обеспечить.
— А у замминистра продовольствия уже договоры заключены на закупку продуктов питания в российских магазинах. Тут не только на всю Эфиопию еды хватит — на всю Африку!
— Так значит, господа, возражений по поводу проведению референдума и внесению необходимых изменений в законодательство нет?
— Конечно нет! — поддержала толпа министров своего руководителя.
— А что делать с военными на наших улицах?
— А что? В них ничего такого-то и нет! Порядку больше будет, а то у нас народ сами знаете какой! Да и потом — явление-то временное!
— Замечательно. В таком случае прошу всех получить проекты бюллетеня для голосования на референдуме. Поправки к нему принимаю до понедельника, ответ в Москву направляю сегодня. Да… — вдруг почему-то задумался Закари.
— Что с Вами?
— Да я, господа, о будущем думаю. Ну, если честно, ведь все это — авантюра, какой свет не видывал. И потому переживаю я, что когда-нибудь все это закончится! И что тогда? Обратно к первобытно-общинному строю возвращаться?
— А что же делать Вы предлагаете? Уж не бегать же нам от своего собственного счастья?
— Нет, я о другом. Как бы сделать так, чтобы дети наши туда переехали и там свою счастливую жизнь строили. Чего им тут ловить? Я сам учился в Университете Дружбы народов, в Москве, и могу подтвердить — жизнь там была прекрасная, есть и будет. А здесь…
— Мудрое замечание, — впервые заговорил старейший из министров — министр внутренних дел. — Но детям нашим пока трудно это понять. Сами же знаете, пока сами по граблям не пройдутся, наш опыт не воспримут.
С печалью Закари опустил глаза. «Уж моя-то точно», — подумал он.
Коля и Кармен катались по Аддис-Абебе весь день — побывали и на знаменитом рынке «Меркато», и в православной церкви, и даже на площади Пушкина, где стоит его знаменитый бюст. А под конец утомительного путешествия, которое заняло весь день, выехали за город — чтобы полюбоваться на саванну, которая так завораживала и притягивала далекого от местных пейзажей Николая своей необычной красотой.
— И все же посмотри, сколько у нас общего. Пушкин, церковь… — бормотал он, пока Кармен вела машину.
— Послушай, ты серьезно?
— Что?
— Ты серьезно веришь в этот правительственный бред? Копни любую историю, любого народа — и найдешь там десятки сотни фактов взаимного участия, взаимного переплетения судеб целых народов, которые поражают воображение своей неправдоподобностью, а все же являются исторической правдой. Но это же — не повод переписывать истории целых государств в угоду чьим-либо геополитическим интересам на основе случайностей и фальсификаций!
— А ты считаешь?..