— На дорогу смотри! — глаза Винсента расширились, а Кармен резко повернула голову. Раздался протяжный визг тормозов. Перед автомобилем стоял солдат в российской военной форме и размахивал жезлом, указывая на необходимость остановиться. Пассажиры пришли в смятение.
— Вот, говорил я тебе. Это тебе не наша полиция, а русские. Посмотрим сейчас, как ты выкрутишься.
— Спокойно, паникер. Мы теперь с ними братья, так что не волнуйся.
— Главное, чтобы он не волновался…
Кармен опустила стекло и как по мановению волшебной палочки вмиг привела в действие все свое обаяние при разговоре с русским солдатом. Как оказалось, он неплохо говорил по-английски.
— Добрый вечер, — сказал он. — Российские миротворцы, Николай Козлов.
— Как? — не дала она ему договорить. Ее огромные карие глаза встретились с его близнецами. На секунду ему показалось, что в ней присутствует нечто от его давешней возлюбленной, которая столь жестоко обошлась с ним — слишком уж она была вычурно хороша. Он поджал губы и опустил глаза.
— Николай, — нехотя повторил он. Он был чернее тучи, а она — напротив — сияла воодушевлением.
— Меня зовут Кармен. А это мои друзья, — не выходя из машин, она величественно протянула ему руку для поцелуя.
— Очень приятно. Только, по-моему, не очень-то Вы ими дорожите, что с такой скоростью передвигаетесь по городу ночью. Да и алкоголем от вас пахнет.
— А Вы что, дорожная полиция?
— Нет, но по роду службы я должен поддерживать здесь общественный порядок.
— Что ж, и это хорошо. Не окажете ли Вы мне небольшую услугу?
— Какую именно?
— Вы совершенно справедливо заметили, что я не вполне могу управлять автомобилем. Не поможете ли Вы мне в этой связи? До моего дома совсем недалеко…
Николай подумал и, улыбнувшись, принял ее приглашение, подумав только: «Ну и наглая! Хотя, может, это и хорошо». По счастью, пассажирское сиденье рядом с водительским оказалось свободным, и Николай с Кармен смогли продолжить беседу по дороге к ней домой.
— А Вы неплохо водите машину, — заметила она. — Все русские военные такие мастера вождения?
— Вообще-то я не военный. Я автослесарь.
— Тогда понятно. А сюда зачем приехали? Денег заработать?
— И это тоже. А если честно приехал оттого, что на Родине ничего не держит.
— Отчего так?
— Не знаю. Так жизнь сложилась. С любимой расстались, — Николай этого не видел, но глаза Кармен игриво сверкнули при этой его фразе, — а жизнь в целом далека от идеала. Вот решил поездить по миру, посмотреть, может быть, где-то есть то, чего я ищу… Ну хотя бы не в идеале, но отдаленно похожее на то, о чем я мечтаю…
— Интересно. А о чем Вы мечтаете?
— Трудно сказать.
— Что ж, тогда, возможно, Вы на правильном пути, — улыбаясь, отвечала она. — А почему именно Эфиопия?
— А куда сейчас еще из России можно свободно выехать? Кругом санкции, «железный занавес»… А Вы чем занимаетесь?
Она подумала и не скрывая улыбки произнесла:
— Буллой торгую на «Меркато».[15]
Он улыбнулся:
— Ну да, конечно. Такое авто — результат высоких доходов?
— Почему нет? Вот сюда, направо, пожалуйста…
Николай приехал сюда всего несколько дней назад, но уже неплохо ориентировался в эфиопской столице, и видел, что район, в который он везет свою ночную спутницу — элитный. Здесь жила местная знать, включая членов правительства. Красавица лукавила, но это еще более пробуждало его к ней интерес.
— Вот к этому дому. Вот мы и приехали. Спасибо Вам, Николай. Пока, — она чмокнула его в щеку на прощание. Наверное, подумал он, с таким звуком и разбиваются сердца.
Он остановил ее за руку.
— Я не задал извечного мужского вопроса.
— Так вперед.
— Мы еще увидимся?
— Как знать, — все так же игриво улыбаясь, отвечала она. — Как знать.
Всю ночь Николай Козлов не спал. Вообще ему редко доводилось спать с тех самых пор, как он приехал сюда — мысли о прошлом все так же навязчиво беспокоили и лезли в голову, несмотря на то, что место, в котором любимая сделала ему так больно, было за сотни тысяч километров отсюда. Сегодня же ночью причина бессонницы была иной — он думал о своей новой знакомой, о Кармен. Из минутных впечатлений и красок, из ни к чему не обязывающего мимолетного общения, из флера дорогих духов и бездонных карих глаз складывал он в голове образ желаемого. Ах, если бы он только знал, что мы слишком часто подвержены этому искушению. Домысливать, наделять импонирующий образ вымышленными чертами, которые есть пожалуй только у одного человека на земле — у того, от кого мы только что потеряли голову — свойственно всякий раз, когда новая встреча потрясает нашу жизнь. Жаль только, что очень скоро образы эти рушатся… Но нет, мы будем верить, что в его судьбе все произойдет на сей раз иначе — он заслужил свое счастье.
Утром следующего дня отец Кармен нечаянно разбудил ее, собираясь на работу.
— Послушай, и когда только ты перестанешь кататься по ночам? Ведь это же опасно!
— Наверное, когда чуть-чуть повзрослею, папочка, — обнимая отца, отвечала она. — Поздно приедешь сегодня?
— Думаю, да. С этой подготовкой к референдуму приходится жить на работе. Но ты дождись меня.
— Как скажешь. Хорошего тебе дня.