В «Эффекте массы» она играла бравую Эшли, космического пехотинца, и чтобы иметь телосложение профессионального военного, тренировалась по несколько часов кряду четыре дня в неделю. Она начинала усиленные тренировки за полгода до старта съемок и продолжала заниматься в процессе, она выкладывалась на полную в зале и строго следила за рационом, пила протеин, считала калории, наказывала себя длительными пробежками за всякую малейшую слабость вроде шоколадного батончика за обедом или горсти крекера перед сном. Так она истязала себя около года, а когда съемки заканчивались, блаженно расслаблялась. Ей искренне не нравилось видеть собственные руки в изгибах налившихся сталью мускул, твердую раскладку пресса, напряженную бугристость спины, жилистость ног. Норин с самого детства была долговязой, костлявой, остроугольной. Ей было комфортно в таком теле, оно словно соответствовало тому, что было внутри, оно было ей уютным домом. А эта мышечная броня, которую она надевала на себя уже во второй раз, сдавливала её, душила. Из-за тренировок у неё слишком округлялись ягодицы — она не могла втиснуться в свои обычные джинсы, полностью исчезала грудь и сглаживался прежний изгиб талии. Объективно новое тело было прекрасным и атлетическим, но Джойс не нравилось.
Перед ней открывался ошеломительный вид: коробки зданий и плацдармы заполненных парковок, прямые широкие стрелы дорог, укатывающиеся вперед и теряющиеся там между гор, устеленных пожелтевшей выгоревшей травой и поросших зелеными кустарниками. Дальний хребет неспокойным миражом таял в дымке, по раскаленному добела небу торопливо бежали редкие облака. Она стояла на балконе, облокотившись о высокий парапет, потягивала горячий сладкий чай и курила. Неровный цементный пол был усеян бетонной крошкой и пылью, она тянулась вслед за ветром, задувающим на восемнадцатый этаж. Его порывы трепали ещё влажные после душа волосы Норин, сдували с сигареты пепел и норовили бросить его в чашку. Под локтем трепалась страница сценария.
Сцена 78.
Локация — бунгало у берега на Гоа.
Рассвет. Линдсей Форд просыпается в постели, видит Карлу Саарен — она стоит у открытого окна и смотрит на рассвет. Линдсей встает, подходит к ней, кладёт руки ей на плечи и целует в шею.
КАРЛА:
Не уезжай.
Пробы назначили, потому что продюсер и режиссёр не могли сойтись на исполнителе главной роли — самого Шантарама, Линдсея Форда. Пауль Боариу отдавал предпочтение Эрику Бана, и это казалось разумным выбором. Актёр был австралийцем, высоким и крепко сколоченным, с массивно вырубленным лицом, но пронзительными карими глазами. Норин никогда прежде с ним не встречалась, но была знакома с некоторыми работами, и если кто-то и подходил на роль беглого преступника, опасного рецидивиста и одного из главных лиц мумбайской мафии, хранящего остатки светлой душой и мягкого сердца, то именно Эрик. Дермот Кэссиди же настаивал на Томе Хиддлстоне. В том, что им предстояло снова встретиться по не зависящим от них обстоятельствам, Норин находила уже какую-то забавную закономерность, но считала его кандидатуру неудачной. Хиддлстон был настоящим осовремененным денди: утонченный, интеллигентный, изысканный в своей внешности и поведении, с аристократичным лоском. Его талант был очевидным, но ему не хватало настолько же очевидной маскулинности, даже некоторой грубой неотесанности для Линдсея Форда. Впрочем, он был фаворитом продюсера, а так — киностудии, и с их мнением режиссёру предстояло считаться, если он хотел воплотить «Шантарам» в жизнь. Условия диктовали те, кто выделял ресурсы.
А студии «Тачстоун пикчерз» условия диктовал Джошуа О`Риордан. Агент Норин имел необыкновенный дар. Уступчивый и заискивающий, льстивый в общении, он располагал к себе и обезоруживал, но был непреклонным в принятии решений и неотступным в навязывании своих интересов. Такое противоречивое соединение позволяло добиваться успеха в продвижении Норин, но при этом сохранять репутацию добродушного и неопасного, немного глуповатого парня. Джош всегда имел четкую стратегию, для всяких договоренностей он припасал то, что называл «допустимыми уступками» — вскидывал планку требований настолько высоко, что всегда имел достаточно пространства для манёвров и добивался большего, чем студия была изначально готова дать. Он тщательно подбирал проекты и создавал вокруг Норин туманное облако постоянной занятости и прихотливости в ролях — даже когда это было неправдой — искусственно сужал её предложение, тем самым умножая спрос на неё. Он выстроил ей такую славу, что по истечении всего нескольких лет в индустрии её имя стало синонимом качества, её имя хотели заполучить себе в титры все.
