— Фонарь! — Рино опустил ногу в воду, и свет тут же осветил последние ступеньки. Совсем скоро ледяная вода дошла до живота, и у него перехватило дыхание. Вокруг было тихо. Абсолютно тихо. Гюру ничего не говорила. Спустившись до середины лестницы, Рино установил, что до потолка около пятнадцати сантиметров. Он также разглядел что-то похожее на дверные проемы, их было примерно четыре. Вода доходила до подбородка, и Рино попытался опустить ногу на пол. Ступня болталась, не встречая никакого препятствия. Рино осторожно опустился в воду и поплыл, зажав в руке фонарик. Головой он задевал потолочные балки, несколько раз ему пришлось выплевывать воду. Рино увидел первую дверь и шарил в ледяной воде до тех пор, пока не нашел ручку. Дверь не открылась. Он отпустил фонарь. Благодаря пластиковому корпусу тот не утонул. Рино нырнул и схватился за ручку обеими руками. Дверь едва поддавалась, но он почему-то чувствовал, что она не заперта. Набрав воздуха в легкие, он снова нырнул и в этот раз потянул на себя дверь изо всех сил. Дверь медленно отворилась. Из комнаты выплыла большая бесформенная масса, которая невыносимо воняла. Одной рукой Рино ухватился за дверь, чтобы удержаться на поверхности, а другой — направил луч фонаря внутрь комнаты. Коричневая вода с комками грязи на поверхности. Он почти собрался с силами, чтобы открыть следующую дверь, и тут мимо него проплыли маленькие кости.
— Господь милосердный!
Он услышал, как Гюру что-то крикнула, но в этот момент ему в рот набились земля и вода. Он поспешил отплыть от двери, а мимо проплыли новые кости. Сам того не желая, он представил себе худенькие детские ручки и едва сдержал рвотные позывы. Уставившись на потолочные балки, Рино попытался вернуть контроль над дыханием. Потом он попробовал открыть следующую дверь. Здесь пришлось упереться ногами, и он подумал, что, если бы дверь открывалась в другую сторону, он вообще не смог бы с ней справиться. Вода доходила до самого потолка. То есть комната была ниже, чем коридор.
Он обвел фонарем углы и тут заметил что-то на дне. Рино задержал дыхание и направил фонарь на этот предмет. Луч света выхватил контуры чего-то очень знакомого. Большой пластмассовый зверь. А рядом с ним — еще один. Кто-то в этом доме совсем спятил. Гюру что-то прокричала, но разобрать слова снова не получилось. Медленными, размеренными движениями он поплыл к последним дверям. Он слышал только звук своих гребков. Боковым зрением он заметил, что Гюру стоит на лестнице — по горло в воде. По ее взгляду было понятно, что ей страшно. Он выбрал дверь слева. Ее было не открыть. Рино понял, что дверь заперта. К счастью, ключ торчал в замке, и следователь поспешил его повернуть. В этот раз на то, чтобы открыть дверь пошире, ушло больше времени. У него кончались силы. Он тут же увидел что-то в воде, но свет фонарика выхватывал только потертые деревяшки. Но он почувствовал запах, который нельзя ни с чем спутать. Запах смерти.
— Что там? — голос Гюру дрожал.
— Не знаю.
Рино снова направил свет фонаря на бесформенную тень в черной, как нефть, воде.
— Это она? — Гюру проплыла несколько метров до двери.
Он теперь ясно это видел. Под водой лежал человек.
— Господи, да это же кресло-качалка. — Гюру сразу же определила предмет, который Рино никак не мог распознать. Кресло-качалка и сидящий в нем человек. Рино схватился за один из полозьев. Гюру забрала у него фонарь и дрожащими руками принялась светить вниз. При помощи ног ему удалось повернуть кресло.
— Это не она. — В голосе Гюру слышалось и отчаянье, и облегчение.
— Подожди. — Даже на то, чтобы держаться на поверхности, уходило много сил, но Рино все же удалось подвинуть кресло еще.
— Я держу ее. — Гюру схватила мертвое тело за плечо, чтобы они медленно смогли перевернуть его. Это была женщина. Длинные волосы не оставляли сомнения. Как и парящее вокруг нее платье.
— Не выходит. — Гюру пыталась удержаться над водой, одновременно стараясь вытащить мертвую женщину на поверхность.
— Держись! — Рино сделал пару быстрых вдохов, а потом нырнул. Свет фонаря пробивался сквозь воду, словно солнечные лучи через плотные облака. Женщина смотрела на него с упреком и недоверием. Ее рот был приоткрыт, на лице застыл ужас. Волосы развевались, словно живые водоросли, а вокруг шеи болтался медальон. Это была пожилая женщина, по всем признакам — бывшая жена Хенрика Хансена. Толстые ремни притягивали ее руки и живот к креслу. Рино схватил ее за плечи и, оттолкнувшись от пола, перевернул. Он услышал вопль Гюру, а выбравшись на поверхность, увидел, что она изо всех сил пыталась удержать женщину на плаву. Под водой была скрыта лишь половина лица умершей, и она одним глазом уставилась на своих освободителей.
Ребекка Халворсен лежала на диване, уставившись в потолок. Дощатые панели, которые она пересчитала уже бесконечное количество раз, расплывались в серо-белое, пустое ничто. Как и все ее существование. Даже Бога рядом с ней не было. Он рассеялся так, как обычно рассеиваются хорошие сны.
