Я потеряла эльфийскую ловкость. Странно. Тело Эсадара перенимает человеческие черты. Как будто… По спине пробежали мурашки, я остро ощутила холод ветра, показавшийся мне могильным. Как будто врастает в меня. Или я в него.
— Как вы нашли нас? — голос звучит глухо. Я выдавливаю слова через силу, чтобы отвлечься от жутких размышлений.
— Кюхен нашёл. Он вдруг заволновался, стал топать, хрюкать, а потом побежал к вам. Мы еле за ним успели, чуть не потеряли из виду. Пока мы ехали, наперерез промчалось стадо охорсисов. Мы поняли, что их собрал Кюхен, а потом увидели вас и каррадов в каньоне, — Румер поднялся, осмотрел укус. — Всё зажило. Даже рубца нет.
Я съёжилась от холода, Амфел вытащил из сумки запасные рубашки и камзол. Подобрала с земли более менее чистый лоскут нижней рубашки, намочила его водой и провела по месту раны, стирая кровь и слюни охорсиса.
Даелирр коротко вскрикнул, поморщился, пошевелил вправленной ногой.
— Благодарю.
— Пожалуйста, — Монрэмир встал, отряхивая штаны.
Амфел поочерёдно отдал мне вещи. Дрожа, поспешно натягивала широкую нижнюю рубашку, пальцы не сгибались, я не могла справиться с пуговицами верхней рубашки, накинула на плечи камзол, растёрла ладони и смогла наконец застегнуться. Румер отстегнул от пояса маленькую фляжку и кинул мне.
— С-спасибо, — выдернула пробку, выдохнула, отважно глотнула согревающую отраву.
По горлу прокатилась огненная волна, сразу полегчало: мышцы расслабились, и недавно зажившая рана почти не беспокоила — ткани под кожей продолжали восстанавливаться. Я повеселела, обняла топчущегося рядом Кюхена и звучно чмокнула его в пухлую щёку. Мой спаситель.
— Ну, — обратилась к Наэхару, — вы продолжаете думать, что охорсисы не в состоянии защитить своего наездника?
— Сегодня я изменил взгляд на этот вопрос, — задумчиво ответил дроу. Неожиданно он быстро поклонился Кюхену, поправил плащ и пошёл к своему карраду.
Хаора напоминает муравейник. Она величаво возвышается над иссохшей, покрытой трещинами равниной. Громадина, высеченная в монолитной скале. На витых смотровых башнях горят разноцветные огни, переходы галерей приветливо сияют мягким светом, обещают отдых и сытный ужин… После трёхчасовых расшаркиваний в тронном зале с королевской четой. Перед приёмом нам дадут полчаса времени — смыть пыль, причесаться и переодеться в традиционную для таких случаев драгоценную броню костюма. Вот так гостеприимно, практически по-домашнему, государства встречают высоких гостей.
Массивные ворота на укрепленной двойной стене раскрываются. Делегация из восьми дроу выезжает нам навстречу. Их стремительные силуэты не вызывают у меня доверия и чувства защищённости. Я подбираюсь, в любой момент готовясь до последнего держать оборону или позволить Кюхену, тревожно прижавшему уши к голове, дать стрекоча.
Патруль двигается слаженно, острым клином рассекая воздух. За ними по пятам следует шлейф из клубов песчаной пыли, которую каррады подбрасывают вверх мощными жилистыми лапами. Я содрогаюсь, вспоминая нападение хищников в каньоне полторы недели назад, всматриваюсь в абсолютно бандитские морды животных, иссечённые грубыми шрамами. У одного из них даже нет глаза. Эти сожрут с потрохами и не подавятся.
Светлые эльфы спокойно разгружают и рассёдлывают охорсисов. Я сползаю с Кюхена, не сводя глаз с приближающихся стражей. Дроу спешиваются, я отвлекаюсь на сумки — мы потихоньку перегружаем вещи на оставшихся животных, потому что боевые каррады патруля грузы на себе не переносят, как пояснил Эреил. Мой Кюхен не нанимался таскать такие тяжести, но делать нечего.
Арелийцы отпускают охорсисов, и те быстро скрываются в каньонах, чтобы не стать пищей для приближающихся хищников. Я оборачиваюсь, держа сумку, которую планирую тащить в руках, и едва сдерживаю крик: прямо передо мной, поднимая столб песка, останавливается каррад главы патруля. Остальные солдаты распределяются, берут наш отряд в «кольцо», они не останавливаются, объезжая нас по кругу. Новоприбывшие одеты в шерстяные плащи, хлопковые чёрные рубашки, пуховые куртки, поверх которых наброшены кольчуги с крупными матовыми пластинами металла, находящими друг на друга, словно рыбья чешуя; к их ремням на поясе привязаны кинжалы и мечи, чёрные дутые штаны заправлены в мягкие короткие кожаные ботинки. На левой стороне плаща у каждого закреплена фибула — на лунном диске изображён силуэт каррада. Я про себя отмечаю стиль и грозность патрульных.
Кюхен презрительно хрюкает, втискивается перед мордой каррада, загораживая меня. Волна благодарности моему упитанному защитнику затапливает душу, не зная, как ещё выразить эмоции, почёсываю охорсиса за ушком, нахожу в сумке ломоть хлеба и угощаю им верное животное. Новоприбывшие тёмные захихикали, уткнувшись в плащи на плечах. Мы с Кюхеном обнялись и обиделись.
— Разрешение, — неизвестный главарь отряда требовательно протягивает Фираэру руку.
Посол лезет куда-то за пазуху и достаёт аккуратно свернутый вчетверо листок. Пока он его разворачивал, дроу углядели Монрэмира.
