Расколы сознания полностью

Я машинально провёл руками по бокам, убеждаясь в смене тел лично, сел, отклоняясь назад, чтобы было видно смотровую башню. Оссы сияли фиолетовым. До первой половины ночи ещё четыре часа. Я бы с удовольствием потратил их в библиотеке, но не могу выйти из комнаты в таком человеческом виде.

Человеческий вид!

Вскакиваю с кровати, заламывая руки.

Не может быть, не может быть, они же не видели меня вот так?! Скорее всего нет, иначе я бы уже находился либо в пустыне, либо в темнице.

Выдохни, — я понял, что задержал дыхание. — Лучше сделай ванну с пеной.

А почему бы и нет? У дроу много всяких солей для ванны, минералов, даже есть порошок кактуса, дающий шикарную пену зеленоватого цвета. Для кожи полезно, и Владу побалую.

Подвернул длинные штанины так и не переменённого помолвочного наряда, затянул потуже пояс на тонкой талии, которую мог бы обхватить ладонями.

Влада — не самый худший вариант. Мне могла попасться нечисть, орк или нежить, последнее я представил с содроганием. А с девушкой и договориться можно, и ведёт она себя подобающе, многое выдерживает.

Чаша в полу медленно наполнялась водой. Я подошёл к зеркалу и впервые нормально решился рассмотреть внешность Влады. Она выглядела довольно мило даже на мой эльфийский взгляд: среднего роста, с длинными ногами, округлыми бёдрами, уже отмеченной мною тонкой талией, небольшой грудью, узкими плечами и приятным лицом. Тёмные, остриженные до лопаток волосы, обрамляли лицо каскадом неровных прядей. Выглядело непривычно, но ей действительно шла такая причёска. Высокий лоб скрывала рваная чёлка, тёмно-карие глаза подчеркивали пушистые ресницы, прямой нос и аккуратные губы — нижняя немного больше верхней, — удачно завершали образ. Меня смутил только едва заметный шрам под челюстной костью справа, ближе к шее.

«Откуда он?» — я провёл пальцами по грубому рубцу, хотя застарелый шрам не должен болеть.

Неудачно упала в детстве, — Влада говорит неохотно, и я решаю оставить этот вопрос до той поры, пока она не захочет рассказать сама.

Вода шумит тише, ванна почти наполнена. Уже можно раздеваться, но, прикоснувшись к рукаву рубашки, я останавливаюсь. У меня нет таких прав — распоряжаться этим телом. И тем не менее наша связь с Владой слишком тесна, непозволительно интимна. Я бы даже сказал, после того, через что мы прошли, я обязан жениться на ней.

Эта мысль не кажется мне странной или неприемлемой. Если бы вместо Амилирр была Влада…

Эсадар, ты чего застыл? Хоть воду выключи.

К щекам прилил жар. Неужели я думал о помолвке, о свадьбе с ней? Нет, нет, я просто сравнивал. Просто так, без продолжения в будущем…

Всё в порядке?

«Да,» — наглая ложь. И Влада об этом не знает.

Сжимаю зубы, медленно снимаю камзол, расстёгиваю мелкие пуговицы на рубашке. Я никогда в жизни не чувствовал себя так неправильно, мерзко. Я не должен это делать!

Ты стесняешься, — голос Влады садится, она пытается быть спокойной, но всё равно нервничает, и я понимаю её. Она видела моё тело в экстренной ситуации, мы тогда не успели разобраться, понять, что к чему. Зато я помню её смущение от привычной утренней реакции мужского организма.

Моя очередь чувствовать себя неловко. Это мне плата за то, что я ей говорил, за то, что я заставлял её делать. В особенности за первый день её пребывания в моём теле.

— Я не могу, — опускаю руки, сжимаю кулаки.

Откуда эта робость во мне? Я видел женщин, был с ними, так почему сейчас… Дыхание срывается. Я нервно облизываю губы.

Что будем делать? — она спрашивает слишком серьёзно, чтобы отшутиться или промолчать.

Хорошо, что это не вопрос: «О чём ты думаешь?», потому что я бы ответил честно, неприлично, однозначно.

— Чёрт! — потёр ладонями лицо.

В конце концов мы с ней оказались в слишком странной ситуации, чтобы мои мысли приобрели другое, приличное направление. Даже о своей теперь невесте я не думал… Так откровенно.

— Я думаю, что мне не стоит.

Так, давай успокоимся. Оба. Я понимаю, всё неоднозначно, ты находишься в моём теле, поэтому воспринимаешь всё сильнее, это просто гормоны — Влада перешла на спокойный тон. — В самом деле, не ходить же тебе грязным.

— Так, ладно, я понял, — отворачиваюсь от зеркала и зажмуриваюсь. — Не смотреть.

Со мной было проще, — Влада ворчала, не замолкая. — Я воспринимаю всё, как необходимость. И мне приходится ходить в ванну каждый день в течение двух недель, пока не происходит смена.