– Кхе-кхе, – откашлялся Василевский. – Не хотел перебивать, позвольте представиться. Я Артур Владимирович Василевский. Студентов-третьекурсников к вам вёз. Вот. Уважаемая Наталья Борисовна убедила оставить их у сельпо.
У Парамонова вытянулось лицо от изумления.
– М-да, у вас тут чертовщина какая-то, – заключил Василевский.
– Вы Артур Владимирович? – встрял Лёва.
– Да. Я Артур Владимирович. Так родители нарекли. Могу паспорт показать.
Игорь Поликарпович осел на землю. Саша придерживал под локоть Наталью Борисовну.
Все молчали какое-то время.
Василевский для убедительности действительно достал документы и показал всем желающим.
– Так этот самозванец, наверное, чёрный копатель, – нашёлся Артём.
– Не ездят историки на таких машинах, – добавил Виталя зачем-то.
– Нужно ребят в больницу везти. Срочно! – встряла Вера холодным рассудительным голосом. – А про самозванца пусть милиция выясняет.
Парамонов опомнился, засуетился. Он вместе с Виталей, Лёвой и Артёмом стал усаживать больных по одному в машину.
Настоящий Артур Владимирович удивлённо озирался и старался держаться подальше от болеющих. Наталья Борисовна пристально смотрела на Веру, а потом поинтересовалась:
– Вера, у тебя всё хорошо?
– Да. Всё хорошо, – ответила Вера.
Наталья Борисовна выразительно глянула на окровавленный рукав Вериной куртки.
– А. Это ничего. Споткнулась и о корягу руку распорола. От невнимательности. Это ерунда, – оправдывалась Вера.
Она даже не наврала.
– Вер, можно с тобой поговорить? – спросил Саша виноватым голосом.
Вера кивнула, и они пошли в сторону от поляны, туда, где их не могли слышать.
– Помнишь, ты сказала, чтобы я из палатки ночью не выходил? – начал Саша. – Что ты имела в виду?
Вера молчала. Ей было сложно сосредоточиться на вопросе. Она чувствовала запах его крови и представляла, как кусает его, а после целует или наоборот.
– Вер, да что с тобой? Ты слушаешь?
– Просто устала и не выспалась, – легко сообщила Вера, хотя ей стоило немало усилий прогнать дурные образы из головы.
– Всё как-то странно, да?
Вера пожала плечами.
– Ладно, я о другом хотел поговорить, – продолжил Саша. – Я много думал этой ночью о нас и понял, что был не прав, – он замолчал, подбирая слова. – Я ведь не дал тебе и слова сказать. Не знаю, что Коновалов делал в палатке, но… Но… Я погорячился.
Веру будто обухом ударили по голове. Ей стало одновременно и радостно, и горько.
– Просто… Я когда его увидел… Ну не знаю… Представил, что ты его целуешь, как меня целовала. В общем, что-то щёлкнуло в голове. Алка ещё! Я потом понял, что вы поругались, и это она назло тебе, – закончил Саша.
Всё это время он говорил, глядя под ноги, и только изредка смотрел Вере в лицо. А теперь Саша не отводил от Веры взгляда, ожидая, что она скажет.
Вера мечтала броситься ему на шею, обнять, зарыться пальцами в светлые волосы.
«Нельзя. Теперь нельзя», – сказала она себе. Словно в подтверждение этой мысли, Веру дурманил запах его крови.
– Ты всё правильно понял. Про нас с Артёмом, – произнесла Вера. Голос её звучал отстранённо, хотя душа металась, не находя себе места. – Я выбрала его, – добавила она, чтобы окончательно сжечь все мосты.
Лицо Саши приобрело такой вид, будто ему влепили пощёчину.
– А про то, что не нужно выходить ночью из палатки… Это была шутка. Просто глупая шутка, – уточнила Вера.
Все эти слова дались ей тяжело.
«Пусть лучше держится от меня подальше. Пусть презирает или ненавидит. Пусть. Зато не пострадает», – убеждала себя Вера.
Саша смотрел удивлённо и обиженно. В его глазах читалась боль.
– Я понял, – бросил он и ушёл.
А Вера смотрела ему вслед, и сердце её разрывалось.
Раскоп у Волчьей сопки закрыли до выяснения обстоятельств дела. Под злосчастной плитой были найдены захоронения. По предварительной версии, именно от них студенты подхватили вирус, и в лагере археологов началась эпидемия. Следов самозванца не нашли. Разгром в камеральной палатке списали на него.
Обратной дорогой возвращались только пятеро практикантов. Игорь Белуда, Коля Зубарев, Алла Руднева и научный руководитель второго курса были госпитализированы.
В плацкартном вагоне студенты вели себя тихо. Все выглядели подавленными. Артём не травил баек, зато крутился хвостом вокруг Веры. Саша бросал то печальные, то гневные взгляды на Веру и Артёма.
Путь до дома казался Вере бесконечно долгим. В тесноте вагона её преследовало наваждение: жажда человеческой крови.
Привокзальная площадь города Куйбышева встретила Веру ярким солнечным светом. Девушка остановилась у выхода с вокзала. Люди проходили мимо неё, прибывающие и отъезжающие. Кто-то неловким движением задел Верины сумки. Девушка не торопилась покидать вокзал. Она специально задержалась, чтобы не стоять на автобусной остановке вместе с парнями.
– Пока, увидимся, – бросила Вера однокурсникам, изображая жизнерадостный тон.
Парни пошлёпали на остановку. А Артём увязался за ней и сейчас поймал её у выхода.
– Вер, подожди, – попросил он.
Вера посмотрела на парня.
