Когда зазвонил телефон, Профессор брился. Расстояние от крохотной ванной комнаты до прихожей составляло ровно три размашистых шага. Мужчина снял трубку, прислонил к напененной щеке, чертыхнулся про себя.
– Слушаю, – сказал Профессор.
– Доброе утро, Владислав Сергеевич, – произнёс женский голос на том конце провода. – Евгений Фёдорович вызывает. Срочно. Сегодня в девять. Не опаздывайте, позже у него совещание.
– Спасибо, Людмила, – сухо поблагодарил Профессор.
Вместо ответа он услышал гудки, попытался оттереть аппарат от пены.
«И что это нужно его величеству первому секретарю?» – надменно подумал Владислав Сергеевич.
Не успел он отойти от телефона, как снова раздался звонок.
Профессор, вытерев щёку, снял трубку.
– Алло, алло, – раздался суетливый мужской голос.
– Слушаю, – ответил Профессор.
– Здравствуйте. Вы просили звонить, если будут подвижки по нашему делу, – зашептал мужчина. – Начальник раскопа докладывается регулярно. Ничего необычного не нашли. Но есть новость. На практику направили группу студентов. Поедут на следующей неделе.
Владислав Сергеевич нахмурился.
– Хорошо, – выдал он холодно и повелительно добавил: – На следующей неделе позвоню вам сам в то же время. Ждите новых инструкций.
– Понял, – опасливо прозвучал мужской голос.
Профессор положил трубку на аппарат, посмотрел на него пару секунд.
«Такая роскошь, как домашний телефон, доступна далеко не всем», – эта мысль на какое-то время подняла Профессору настроение.
Рассвет уже вовсю разгорался. Солнце поднялось над домами. Но его лучи не могли проникнуть сквозь слои плотных штор и коридор.
Владислав Сергеевич закончил утренний туалет, оделся, приколол к лацкану летнего пиджака партийный значок. Встав перед зеркалом, придирчиво себя осмотрел.
«Подумать только, а ведь совсем не изменился за два десятка лет», – заключил Профессор, глядя на себя в зеркало. Седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, контрастировали с моложавым лицом. По человеческим меркам, Владиславу Сергеевичу было шестьдесят с небольшим. А выглядел он на сорок пять. Разве что седина добавляла пару-тройку лет образу Профессора. Лицо его сохранило черты былой привлекательности. Переменились только глаза, стали холодными и зловещими. Новая жизнь ему нравилась, и он хотел насладиться ею сполна.
Перед выходом мужчина развернул к себе телефон, поднял трубку и принялся крутить диск, набирая нужные цифры. Когда на другом конце провода ответили, Владислав Сергеевич произнёс:
– Доброе утро, Лидочка. Я буду позже. Вызывают в обком.
После одобрительного «хорошо» Профессор повесил трубку.
Новое величественное здание Куйбышевского обкома в утренних лучах солнца производило неизгладимое впечатление. Огромное, состоящее из подобия колонн и множества окон, оно высилось на месте недавнего оврага, рядом с высокой стелой. Профессор остановил взгляд на сорокаметровом постаменте, сверкающем стальными боками. От его подножья фигуру рабочего не рассмотреть. Зато хорошо видны крылья в его руках. Они ярко бликуют в солнечном свете. Владислав Сергеевич замер на мгновение, думая о том, что его место здесь, на главной площади, в главном здании, у власти. Потом он зашагал к дубовым дверям главного входа.
Служащие обкома торопились по рабочим местам. В вестибюле было многолюдно. Профессор без труда нашёл нужный кабинет. Он бывал здесь не раз за последние годы. Помощник первого секретаря учтиво поднялась при его появлении.
– Проходите. Евгений Фёдорович ждёт, – сказала она.
В обширном кабинете было прохладно, несмотря на летний тёплый ветерок, врывающийся в открытые окна. Высокий потолок и помпезные люстры вызвали у Профессора зависть. Кабинет первого секретаря был значительно больше всей его квартиры. За громадным дубовым столом, под портретом Ленина, восседал Евгений Фёдорович. Над его плечом склонился незнакомец. Чутьё сразу подсказало: тоже стратилат. К столу хозяина кабинета примыкала длинная столешница и ряды стульев для посетителей и совещаний. Первый секретарь перебирал бумаги. Его круглое, одутловатое лицо ничуть не изменилось за прошедшие годы. Для стратилата время замедляется, не останавливается вовсе, а лишь течёт значительно медленнее, чем для человека.
Евгений Фёдорович, не отрывая лица от бумаг, произнёс:
– Владислав Сергеевич, проходите, присаживайтесь.
Незнакомец пристально смотрел в глаза Профессору.
Владислав Сергеевич прошёл к столу первого секретаря, отодвинул скрипучий стул, устроился на нём.
– Доброе утро, Евгений Фёдорович. Как ваше здоровье? – проговорил дежурную фразу мужчина.
– Хорошо. Спасибо, – буркнул первый секретарь обкома.
Евгений Фёдорович поднял лицо и, поведя рукой, сообщил:
– Знакомьтесь. Борис Алексеевич. Наш коллега из Москвы. Приехал с проверкой, так сказать.
Он говорил это так, будто речь шла о партийных делах, словно кто-либо мог услышать их разговор. Профессор сильно сомневался, что при такой толщине стен звуки смогут покинуть кабинет. Помещения для первого и второго секретарей проектировались особым образом. Стены толщиной в два с лишним метра теоретически могли выдержать прямое попадание ракеты.
