Здравствуй, киндер дорогой,Гость, никем не чаемый,В нашей склоке мировойГолубок отчаянный!Прилетел, настрекотал,Крылышки расправил,Агромадный арсеналС ходу обесславил!Генералы ПВО,Вам навек спасибо:Не убили вы его,А ведь как могли бы!Партия, правительство,Есть такое мненье:Отпустите вы егоВ виде исключенья.Это будет торжествоНового мышления!А кто точнее всех зафиксировал перестроечные бои в Союзе писателей СССР, в частности дебаты, кого считать русским, а кого русскоязычным писателем? Опять Ким:
Позвольте, братцы, обратиться робко:Пришла пора почистить наш народ,А я – простой советский полукровка,И попадаю в жуткий переплет.Отчасти я вполне чистопородный —Всесвятский, из калужских христиан, —Но по отцу чучмек я инородный,И должен убираться в свой Пхеньян.Живой душе не дайте разорваться!Прошу Правление РСФСР:Таким, как я, устройте резервацию,Там, где-нибудь, – в Одессе, например.Там будет нас немало многокровных:Фазиль, Булат, отец Флоренский сам,Нам будут петь Высоцкий и Миронов,Вертинский также будет петь не вам.Каспаров Гарик тоже двуединый.Разложим доску, врубим циферблат,И я своей корейской половинойЕго армянской врежу русский мат!А вам скажу, ревнители России:Ой, приглядитесь к лидерам своим!Ваш Михалков дружил со Львом Кассилем,А Бондарев по бабке – караим!Тут подоспели новые дела. Моя родная Прибалтика начала отделяться от «советской родины». Как же я возрадовалась за латышей, хотя они продвигалась медленнее своих соседей. Зато в Литве в марте 1990 года Верховный совет Литовской ССР во главе с Витаутасом Ландсбергисом провозгласил независимость.
И вот весной 1990 года наш Пимен пишет «Письмо великого князя Московского (читай: Горбачева. – И. З.) в Литву», адресуя его, естественно, Казимире Прунскене, ставшей первым премьер-министром Литовской Республики. Вроде был он, князь Московский, к ней с полным доверием: она ведь – народный депутат из симпатичной ему «Межрегиональной группы», создавала литовское движение за перестройку «Саюдис». Только что в январе хорошо с ней поговорили в Вильнюсе об «автономии» и о «расширении полномочий», ну, конечно, в рамках СССР. Значит – наш человек… Ну что тут скажешь?
Казимира, Казимира,Ты почто мне изменила,Ты зачем так подкузьмила,Казимира, мою власть?Это все Ландсбергис Витька!..Вот кого бы застрелить бы…Но ведь Польша сразу взвоетДа и Франция не даст!..Я, конечно, дал свободу,Но отнюдь не для разводу,А чтоб еще тесней сплотиться.А ты думала – зачем?Так что завтра вам, заразам,Нашим княжеским указомОтключаю воду с газом,Подавляя тяжкий вздох.Казимира, Казимира!Ну, ты, наверно, сообразила,Что ты сама себя казнила,А я делал то, что мог.А что мог – то я и делал.А иного не дано.А вскоре потянулись многие так называемые коммунисты из науки, вроде меня, убежденные антисоветчики, но не готовые к активным действиям, сдавать свои партбилеты. Кажется, дело было летом 1990 года. Прихожу в партком института. Там никого, кроме секретарши Светланы, и вдруг зашел наш партийный секретарь Володя Шенаев, вполне приличный человек. Кладу партбилет на стол и говорю: «Заявления писать не буду, а лучше спою тебе, Володя, песенку Юлия Кима „Записка в президиум“». И спела:
